Центральный Дом Знаний - Алехин Александр Александрович

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Я учусь (закончил(-а) в
Всего ответов: 2653

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Алехин Александр Александрович

стр.: 1  2  3  4

Алёхин (правильно Алехин) Александр Александрович [20.10(1.11).1892, Москва, — 24.3.1946, близ Лисабона; похоронен в Париже], русский шахматист, чемпион мира с 1927 (после победы над Х. Р. Капабланкой) по 1935 и с 1937 (после победы над М. Эйве, которому он временно уступил первенство) по 1946. В 1921 эмигрировал во Францию. А. — представитель русской шахматной школы А. Д. Петрова и М. И. Чигорина. Блестящий комбинационный шахматист, мировой рекордсмен по игре «вслепую». Шахматное творчество А. глубоко изучается не только советскими шахматистами, но и шахматистами всего мира.

Соч.: Мои лучшие партии, пер., ред. и предисл. Н. И. Грекова, М. — Л., 1927; Международный шахматный турнир в Нью-Йорке, 1927. Сб. всех партий турнира, пер. с нем., М. — Л., 1930; На путях к высшим шахматным достижениям. (1924—27), пер., М., 1932.


Але́хин Алекса́ндр Алекса́ндрович  (распространённое написание и произношение Алёхин ошибочно; 19 (31).10.1892,Москва — 24.03.1946, Эшторил, Португалия) , рус. шахматист, выступавший за Российскую империю, Советскую Россию и Францию, четвёртый чемпион мира по шахматам. Первый чемпион СССР (1920). А. вошёл в число сильнейших шахматистов мира перед Первой мировой войной, заняв третье место на петербургском турнире 1914 года, а в 1921 году покинул Россию и переехал на постоянное местожительство во Францию, гражданином которой стал в 1925 году. В 1927 году А. выиграл матч за звание чемпиона мира у считавшегося непобедимым Хосе Рауля Капабланки и затем в течение нескольких лет доминировал в соревнованиях, выигрывая крупнейшие турниры своего времени с большим преимуществом над соперниками. Дважды (в 1929 и 1933 годах) А. защитил титул в матчах против Ефима Боголюбова, в 1935 году он проиграл матч Максу Эйве, но через два года победил в матче-реванше и удерживал звание чемпиона мира до самой смерти. А. стал единственным чемпионом мира по шахматам, который умер непобеждённым.

А. был чрезвычайно разносторонним шахматистом. Больше всего он известен атакующим стилем игры и эффектными, глубоко просчитанными комбинациями. Вместе с тем ему принадлежит большое количество теоретических разработок в дебютах, он обладал высокойэндшпильной техникой. 

Его отец Александр Иванович А. (1856—1917) был коллежским асессором и дворянином и владел поместьем рядом с Касторным в Землянском уезде Воронежской губернии, мать Анисья Ивановна (1861—1915) была дочерью богатого текстильного фабриканта Прохорова, владельца «Трёхгорной мануфактуры». Алехины были дворянским родом, прапрапрадед по материнской Иван Прохорович Прохоров был монастырским крестьянином Троице-Сергиевской лавры.

Семья жила в съёмном доме в Никольском переулке. После женитьбы отец А. занимал высокий пост в «Товариществе Прохоровской Трёхгорной Мануфактуры», в 1904 году стал предводителем дворянства Землянского уезда, затем — Воронежской губернии, в 1912 году —депутатом четвёртой Государственной Думы от октябристов. К концу жизни А.-старший был действительным статским советником (IV класс табели о рангах).

А. был третьим ребёнком в семье, его старший брат Алексей (1888—1939) в дальнейшем тоже стал шахматистом. Александра научила играть в шахматы мать, когда ему было семь лет, он часто играл с братом Алексеем. В детстве А. тяжело переболел менингитом, на время болезни ему запрещали брать в руки шахматы. В 1901 году он поступил в престижную гимназию, основанную педагогом Львом Поливановым. Среди его одноклассников были поэты Лев Остроумов и Вадим Шершеневич. Сильное впечатление произвели на А. гастроли американского маэстро Гарри Пильсбери, посетившего Москву в 1902 году. Пильсбери провёл в шахматном клубе сеанс одновременной игры вслепую на 22 досках, причём Алексей А. сыграл с ним вничью.

С десятилетнего возраста А., как и его старший брат, начал играть в турнирах по переписке. Позднее А. вспоминал: «Я играю в шахматы с 7 лет, но серьёзно начал играть в 12 лет». Первую турнирную победу он одержал в гамбитном турнире по переписке, организованном журналом «Шахматное обозрение» в 1905—1906 годах. По одним данным, в 1906, по другим — в 1907 году братьям давал уроки известный шахматист Фёдор Дуз-Хотимирский. В 1907 году Александр, ещё гимназист, в первый раз сыграл в турнире любителей в Московском шахматном кружке. В следующем году он выиграл такой же любительский турнир и дебютировал на международной арене: занял 4—5-е места в побочном (проходившем одновременно с основным турниром мастеров) турнире Германского шахматного союза в Дюссельдорфе, а затем сыграл мини-матч с известным немецким шахматистомБарделебеном, в котором из пяти партий выиграл четыре при одной ничьей. В Дюссельдорфе А. мог увидеть открытие матча на первенство мирамежду Ласкером и Таррашем, которое состоялось в день окончания турнира. После возвращения в Россию состоялись матчи А. сБлюменфельдом (победа — 4½:½) и чемпионом Москвы Ненароковым (А. сдал матч после трёх поражений). В 1909 году шестнадцатилетний А. стал пятым на чемпионате Москвы (победил Гончаров) и с 13 очками из 16 занял первое место на Всероссийском турнире любителей, приуроченном к Международному шахматному конгрессу памяти Чигорина (второе место у Ротлеви с 12 очками), за что получил дорогую вазу, изготовленную на Императорском фарфоровом заводе, и звание «Маэстро»[22]. В том же году А. начал сотрудничать с журналом «Шахматное обозрение».

В 1910 году А. занял 7—8-е места на крупном турнире в Гамбурге (8½ из 16 очков), в 1911-м — разделил 8—11-е места в Карлсбаде (участвовало 26 игроков), выиграв у Видмара — одного из сильнейших на этом турнире. Осенью он поступил в Императорское училище правоведения. Во время учёбы он не прекращал выступления в соревнованиях и писал в газете «Новое время».

В 1913 году А. выиграл матч у Левитского со счётом 7:3 и занял первое место на довольно представительном турнире в Схевенингене (11½ из 13), опередив Давида Яновского, одного из претендентов на мировое первенство. В декабре он сыграл две партии с гастролировавшим в России Капабланкой, обе выиграл кубинец.

С декабря 1913 года по январь 1914 в Петербурге прошёл Всероссийский турнир мастеров. А. разделил первое место с Нимцовичем (по 13½ из 17), на пол-очка отстал Флямберг. В апреле — мае там же состоялся Санкт-Петербургский международный турнир, собравший практически всю шахматную элиту, включая Капабланку и чемпиона мира Ласкера. На отборочном этапе А. разделил четвёртое — пятое места с Маршаллом и вышел в финал, куда попадали пять лучших игроков. В финале, проходившем в два круга, А. дважды уступил Ласкеру, который в итоге выиграл турнир, но оба раза обыграл Тарраша, что позволило А.у занять итоговое третье место. Как вспоминал Пётр Романовский, именно в 1914 году А. сказал ему, что начинает готовиться к матчу на первенство мира с Капабланкой. На удивлённое замечание, что чемпион мира — Ласкер, А. уверенно ответил, что вскоре Капабланка сменит Ласкера.

А. закончил Императорское училище правоведения 16 мая 1914 года с чином IX класса (титулярный советник) семнадцатым из 46 учеников выпуска и был причислен к министерству юстиции (в последующие годы — к министерству земледелия).

Летом 1914 года А. участвовал в турнире в Мангейме. Он уверенно шёл на первом месте (9½ из 11 и отрыв в одно очко от Видмара), но 1 августа Германия объявила войну России. Турнир был прерван за шесть туров до конца, а А. был объявлен победителем и получил первый приз в 1100 марок. А. и ещё десять русских шахматистов, участников основного и побочных турниров, были интернированы как граждане вражеского государства. После короткого пребывания в полицейском участке в Мангейме и военной тюрьмеЛюдвигсхафена (туда он попал из-за найденной у него фотографии, где был снят в форме воспитанника Училища правоведения, которую полицейский принял за форму офицера русской армии) А. вместе с другими русскими попытался на поезде уехать в Баден-Баден. Однако их сняли с поезда в Раштатте и поместили в тюрьму. А. находился в одной камере с Боголюбовым, И. Рабиновичем и Вайнштейном. Как рассказывал А. журналисту после возвращения в Россию, обращение было «ужасное», впрочем, позже, сравнивая с тюрьмой в Одессе, где ему пришлось побывать в 1919 году, А. называл обстановку «идиллической». Шахматисты проводили время, играя между собой вслепую. Один раз А. был помещён в карцер на три или четыре дня за то, что, по его словам, улыбнулся во время прогулки (по воспоминаниям сидевшего в той же тюрьме Богатырчука — за то, что позволил себе вольности с дочерью тюремщика). В середине августа шахматистов перевели из раштаттской тюрьмы в гостиницу в Баден-Бадене, где они оставались под надзором полиции. Затем был издан приказ, предписывающий отпустить всех негодных к воинской службе, и интернированные прошли медицинское освидетельствование. А. убедил врача, что он болен, и 14 сентября он был отпущен. Сначала он пытался уехать через Базель и Геную, но пароход до Одессы долго не отправлялся, поэтому А., имевший достаточно средств, поехал в Петроград через Францию, Великобританию и Швецию и прибыл в Россию только в конце октября. В Стокгольме 20 октября А. дал сеанс одновременной игры на 24 досках (+18 −2 =4).

После возвращения в Россию А. много выступал с показательными партиями и сеансами одновременной игры. 5 ноября в Москве состоялся сеанс А. на 33 досках (+19 −9 =5), сбор от которого поступил в пользу раненых солдат. 7 ноября началась консультационная партия А. А. и В. Ненароков — О. Бернштейн и Б. Блюменфельд. Партия игралась в течение трёх дней и закончилась в пользу белых. Несколько раз А. давал сеансы в пользу пленных русских шахматистов, а деньги от сеанса в шахматном кружке при Петроградском политехническом институте, который состоялся 8 декабря, были перечислены студенту этого института Петру Романовскому, также находившемуся в плену. С начала 1915 года А. входил в один из комитетов по оказанию помощи больным и раненым, созданным в рамках Земгора. В клубном турнире Московского шахматного кружка в октябре — декабре он уверенно занял первое место (+10 −0 =1) и получил приз за красоту за партию с Зубаревым. В декабре 1915 года в Базеле (Швейцария) умерла Анисья Ивановна, мать А.

Весной 1916 года А. выступал в Одессе и Киеве с сеансами. Кроме того, в Одессе он выиграл показательную партию у Верлинского, дав фору — пешку f7, а в Киеве сыграл матч сЭвенсоном, проиграв первую партию и выиграв две следующие. Летом он отправился добровольцем на фронт в качестве начальника (по другим данным — помощника начальника) летучего отряда Красного Креста. Он лично выносил раненых с поля боя и был награждён двумя Георгиевскими медалями и орденом Святого Станислава. Он был дважды контужен и после второй контузии попал в госпиталь, где играл вслепую с навещавшими его местными шахматистами, в частности, дал сеанс вслепую на пяти досках. После окончания лечения вернулся в Москву.

В октябре А. провёл сеанс вслепую на 9 досках в Одессе, сбор от которого пошёл в фонд помощи «Одесса — Сербии», и сыграл серию партий с Верлинским. Затем он попеременно выступал с показательными партиями в Москве и Петрограде. 23 февраля 1917 года в Петрограде началась революция, и шахматная деятельность А. прервалась на три года. В мае 1917 года в Воронеже скончался его отец Александр Иванович А.

Революция 1917 года лишила А. дворянства и состояния. В 1918 году он выиграл трёхкруговой турнир в Москве, в котором, помимо него, играли Ненароков и А. Рабинович, а осенью того же года отправился на Украину, через Киев в Одессу, на тот момент оккупированную немецкими войсками. Причиной этой поездки иногда называют желание эмигрировать, но также известно, что в Одессе А. намеревался выступить в одном турнире, который в итоге так и не состоялся. В апреле 1919 года Одессу заняли красные, и в городе развернулся террор. А. был арестован ЧК и приговорён к расстрелу, его спасло вмешательство кого-то из высокопоставленных советских деятелей. По некоторым сведениям, это был член Всеукраинского ревкома Мануильский, лично знавший А., по версии Богатырчука — Христиан Раковский, которого знал шахматист и сотрудник одесской ЧК Яков Вильнер. На западе появились слухи, что А. погиб. После освобождения А. немного проработал в губисполкоме в Одессе, а после начала наступления войск Деникина вернулся в Москву.

В Москве 5 марта 1920 года А. женился на Александре Батаевой. Через год они развелись. В 1919—1920 годах А. некоторое время учился на кинокурсах Владимира Гардина, работал следователем в Центророзыске Главного управления милиции (в его задачу входили поиски пропавших без вести) и одновременно с этим переводчиком в аппаратеКоминтерна (он блестяще владел английским, французским и немецким языками). По другим сведениям, А. работал в Московском уголовном розыске, и в его обязанности входило обследование мест преступлений. Тогда же он, играя вне конкурса, победил в первом советском чемпионате Москвы, в котором выиграл все одиннадцать партий. В 1920 году А. занял первое место на Всероссийской Олимпиаде в Москве, которая по традиции считается первым чемпионатом страны, вторым был отставший на очко Романовский. В эти годы он встретил швейцарскую журналистку Анну-Лизу Рюгг, представлявшую в Коминтерне Швейцарскую социал-демократическую партию, а в марте 1921 года женился на ней.

В 1920 году в ЧК на имя Мартына Лациса поступил донос на А., в котором последнего обвиняли в получении денег от деникинской контрразведки. А. вызывали на допрос, он вынужден был давать объяснения по этому поводу, и дело было прекращено.

Через пять недель после второго брака А. с женой получили разрешение на выезд из Советской России в Латвию, подписанное заместителем наркома иностранных дел Львом Караханом. В мае он прибыл в Ригу, оттуда направился в Берлин. 

В течение первых лет в Советской России А. воспринимали как русского шахматиста, временно живущего за границей. Он продолжал сотрудничать с советскими шахматными изданиями. После приезда в Берлин А. сыграл два коротких матча — с Тейхманом (3:3) иЗемишем (2:0). В том же 1921 году он выиграл турниры в Триберге, Будапеште и Гааге, не проиграв в них ни одной партии. После этого он направил Капабланке, который только что стал чемпионом мира, вызов на матч, но получил отказ. В следующем году он поделил второе — третье места в Пьештянах и принял участие в крупном турнире в Лондоне с участием Капабланки. Капабланка одержал уверенную победу, набрав 13 из 15 очков, А. с 11½ очками занял второе место, оба не проиграли ни одной партии. На лондонском турнире по настоянию Капабланки основные претенденты на матч за звание чемпиона мира подписали документ, известный как «лондонский протокол», в котором оговаривались условия, на которых должен играться матч. В частности, право на матч получал претендент, которому удавалось обеспечить призовой фонд в 10 000 долларов и дополнительно найти деньги на покрытие организационных расходов. Матч игрался до шести побед одной из сторон, ничьи не учитывались. Сумма в 10 000 долларов по тем временам была довольно внушительной; таких денег ни у А., ни у других претендентов не было.

Осенью 1922 года А. выиграл турнир в Гастингсе и разделил четвёртое — шестое места в Вене, проиграв сразу три партии из четырнадцати (победил Рубинштейн). Затем он переехал в Париж, где с этого времени постоянно проживал. В 1923 году А. разделил ещё с тремя участниками второе место в Маргите и принял участие в турнире в Карлсбаде, который собрал всех сильнейших шахматистов, кроме Ласкера и Капабланки. А. поделил первое место с Боголюбовым и Мароци, обыграв при этом обоих. Также он получил призы за красоту за партии с Рубинштейном и Грюнфельдом. Затем последовали длительные гастроли по Европе и Северной Америке. В марте — апреле 1924 года А. занял третье место в Нью-Йорке. Первое место в двухкруговом турнире занял Ласкер (16 из 20), Капабланка отстал на полтора очка, А. — на четыре. До конца года А. больше не выступал в соревнованиях. За это время он издал сборник «Мои лучшие партии» и книгу о нью-йоркском турнире. В этот же период А. развёлся с Анной-Лизой Рюгг и стал жить в гражданском браке с Надеждой Семёновной Васильевой, вдовой генерала.

В 1925 году А. получил французское гражданство по натурализации и защищал в Сорбонне докторскую диссертацию на тему «Система тюремного заключения в Китае». Большинство биографов указывает, что ему была присвоена степень доктора права. Согласно британской энциклопедии The Oxford Companion to Chess, А. не окончил обучение и не защитил диссертацию, но с 1925 года добавлял к своей фамилии «доктор». В этом же году он одержал победу на крупном международном турнире в Баден-Бадене (впрочем, ни Капабланка, ни Ласкер в нём не участвовали), не проиграв ни одной партии и опередив ближайшего соперника на 1½ очка. Комбинацию, которую А. провёл в партии против Рихарда Рети на этом турнире, часто называют одной из лучших в истории шахмат.

В 1926 году А. сыграл в трёх турнирах в Великобритании, а также в Земмеринге и Дрездене. В трёх турнирах в Гастингсе, Скарборо и Бирмингеме он занял первые места (в Гастингсе — вместе с Видмаром), сыграв вничью в общей сложности всего две партии. Представительный турнир в Земмеринге он начал с двух поражений и в итоге набрал на пол-очка меньше, чем первый призёр — Шпильман. Турнир в Дрездене выиграл Нимцович, А. занял второе место. В конце 1926 — начале 1927 года в Голландии состоялся тренировочный матч с Максом Эйве, закончившийся со счётом +3 −2 =5 в пользу А. А. играл матч не в полную силу, так как был занят переговорами о матче с Капабланкой.

Чтобы достать деньги на матч с Капабланкой, А. много выступал с сеансами одновременной игры. В 1920-х годах он дважды поставил мировой рекорд игры вслепую: в 1924 году вНью-Йорке А. сыграл одновременно 26 партий с результатом +16 −5 =5, а через год в Париже побил свой предыдущий рекорд, сыграв вслепую 27 партий с результатом +22 −2 =3. В 1924 году он выпустил книгу «Мои лучшие партии (1908—1923)», включив в неё наиболее эффектные победы, которыми можно было заинтересовать спонсоров. В конце концов усилия А. увенчались успехом: после переговоров в Буэнос-Айресе в августе 1926 года правительство Аргентины выделило деньги на матч. Стороны договорились о том, что матч состоится в Буэнос-Айресе в 1927 году.

В начале 1927 года А. участвовал в проходившем в четыре круга шестерном международном турнире в Нью-Йорке, где занял второе место вслед за Капабланкой. Кубинец выиграл соревнование с отрывом в 2½ очка, победил во всех микроматчах и не проиграл ни одной партии. Затем А. победил на международном турнире в Кечкемете.

Предстоящий матч вызвал огромный интерес. Капабланка считался явным фаворитом: в то время он сильно превосходил А. в турнирных результатах и имел счёт 5:0 в свою пользу (не считая ничьих) в личных встречах. Шпильман, болевший за претендента, говорил, тем не менее, что А. не сможет выиграть ни одной партии.

Матч с Капабланкой состоялся в Буэнос-Айресе осенью 1927 года. По условиям лондонского протокола для победы в матче требовалось выиграть шесть партий. А. выиграл стартовую партию, проиграл третью и седьмую, снова вышел вперёд в двенадцатой и довёл матч до победы. В первой трети матча у А. началось воспаление надкостницы, из-за чего ему пришлось удалить шесть зубов. Последняя, тридцать четвёртая, партия была отложена в ладейном эндшпиле, где А. имел две лишние пешки. Капабланка не явился на доигрывание, прислав письмо, в котором объявлял о сдаче партии и поздравлял А. с победой в матче. Общий счёт — +6 −3 =25 в пользу претендента. После объявления А. чемпионом мира восторженная толпа донесла его до отеля на руках. По окончании матча А. с супругой посетили Чили и на пароходе отправились в Барселону, где им тоже была устроена бурная встреча.

Победу А. объясняют многими факторами. Претендент готовился к матчу несколько месяцев, придерживаясь строгого, аскетического режима и за это время досконально изучив игру своего противника. В ходе матча А. пользовался своими наработками, в то время как Капабланка, окрылённый уверенной победой в нью-йоркском турнире, пренебрёг целенаправленной подготовкой к матчу. Во вступительной статье к книге о нью-йоркском турнире, вышедшей в 1928 году, новый чемпион суммировал слабые места, которые, с его точки зрения, были у Капабланки: это излишняя осторожность в дебютах и слабая для игрока его уровня эндшпильная техника. В миттельшпиле, считал А., Капабланка играет сильнее всего, но он слишком часто склонен полагаться на интуицию и из-за этого изучает позицию поверхностно и выбирает не лучшие продолжения.

После возвращения А. в Париж в честь его победы был устроен банкет в Русском клубе. На следующий день в некоторых эмигрантских газетах вышли статьи, где цитировалась речь А., который якобы желал, чтобы «…миф о непобедимости большевиков развеялся, как развеялся миф о непобедимости Капабланки». В точности неизвестно, сказал ли действительно А. что-то подобное. До этого он не делал никаких публичных заявлений, направленных против Советского Союза, советской власти, коммунистов, хотя в эмигрантской среде Западной Европы негативные высказывания в адрес СССР были обычным делом. Вскоре в журнале «Шахматный вестник» появилась статья Николая Крыленко, в которой говорилось: «После речи Алехина в Русском клубе с гражданином Алехиным у нас всё покончено — он наш враг, и только как врага мы отныне должны его трактовать». Ещё через два месяца там же было опубликовано заявление брата А., Алексея (вероятно, составленное под давлением): «Я осуждаю всякое антисоветское выступление, от кого бы оно ни исходило, будь то, как в данном случае, брат мой или кто-либо другой. Алексей Алехин». В то время А. ещё допускал возвращение на родину, но после этого инцидента все связи были оборваны.

продолжение

Loading

Календарь

«  Июнь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24