Центральный Дом Знаний - Леонард Эйлер. Доклад академика А.Н. Крылова

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Как Вы планируете отдохнуть летом?
Всего ответов: 903

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Леонард Эйлер. Доклад академика А.Н. Крылова

Доклад академика А.Н. Крылова 
Ленинград, 1933


Vis апреля 1707 г. в Базеле у сельского пастора Павла Эйлера родился сын, получивший имя Леонард, которому было суждено стать одним из величайших математиков когда-либо бывших.
Детство он провел в селении Риэн, приходе своего отца и от отца же получил первоначальное образование.
Его отец, сам бывший ученик Якова Бернулли, ценил и знал математику и обучал ей и своего сына, хотя предназначал его к духовному званию.
После домашнего воспитания юный Леонард был отправлен в Базель, чтобы пройти курс старших, так называемых философских классов тогдашней гимназии или семинарии, между которыми существенной разницы не было.
Благодаря изумительной памяти он легко справлялся с семинарской схоластической премудростью и в свободное время стал аккуратно посещать лекции по математике в Университете, где профессором был знаменитый Иван Бернулли, который, вскоре оценив талант своего юного ученика, даже стал с ним заниматься отдельно по субботам, предложив ему изучать самостоятельно творения знаменитейших авторов, обещая разъяснять те трудности, которые Эйлеру могли бы встретиться.
В 1723 г. шестнадцатилетний Эйлер сдал испытание на степень магистра искусств (magister artium), причем он произнес по-латыни речь, сравнивая философию Ньютона и Декарта. Затем по настоянию своего отца он стал изучать богословие и древнееврейский язык, но вскоре с согласия отца перешел исключительно на занятия математикой под руководством И. Бернулли и подружился с его сыновьями — Николаем и Даниилом.
В 1725 г. была учреждена в Петербурге Академия Наук. Молодые братья Николай и Даниил Бернулли были в нее приглашены и заняли в ней места членов, или, как тогда говорилось, профессоров. Они убеждали и Эйлера последовать их примеру, как только к тому представится случай, и так как ожидалось открытие кафедры физиологии, то посоветовали ему заняться этим предметом.
Начав ревностно заниматься медициной, молодой Эйлер не только не оставил занятий математикой, но защитил диссертацию на право выступить кандидатом на занятие кафедры физики в Базельском университете. Мало того, он представил на конкурс, объявленный Парижской Академией Наук, сочинение о расположении мачт на корабле. Это сочинение получило почетный отзыв и было напечатано Академией в собрании премированных трудов, что особенно замечательно, ибо в гористой Швейцарии, из которой до того времени Эйлер никуда не выезжал, он конечно имел случай видеть корабль не иначе, как на картинках, если не считать малых речных и озерных судов.
Университетские кафедры и вообще всякие должности замещались в то время в Базеле не по выборам, а по жеребью между кандидатами. Жеребьевка оказалась для Эйлера неблагоприятной и вскоре после этой неудачи он, по вызову братьев Бернулли, выехал в Петербург, где он был назначен адъюнктом по математике с окладом 300 руб. в год, хотя вызывался для занятия кафедры физиологии. Ему в то время едва минуло двадцать лет.
Вскоре своими статьями, помещенными в „Записках Академии", Эйлер занял почетное место среди знаменитейших математиков того времени, которое как-раз совпадало с наибольшим развитием математического творчества, вызванного коренным преобразованием математики и переходом ее от синтеза древних геометров к анализу бесконечно-малых и приложением его к механике, физике, астрономии и пр^
Здесь полезно вспомнить о состоянии той страны, в которую Эйлер переселился. Попал он в эту страну из маленькой Швейцарии, где культура восходила до Юлия Цезаря и древних римлян, построивших в ней такие дороги и мосты, которые почти без ремонта стоят и поныне. Со времени Вильгельма Телля там безвозвратно был свергнут деспотизм императорских наместников, папских легатов и иезуитов, хотя одно время и процветало едва ли лучшее изуверство Кальвина.
Екатерина I, „непомнящая родства", по определению Биль-басова, е самый день приезда Эйлера умерла, и началась при малолетнем Петре II борьба временщиков Меншикова и Долгоруких.
„Тайная Канцелярия", сменившая „Преображенский Приказ", работала не хуже, чем при князе-кесаре Ромодановском; кнутобойство шло во-всю, допросы чинились с „пристрастием"; „дыба", „виска", „угольки", „подноготная" достигли затем апогея с воцарением Анны Ивановны и ее фаворита Бирона, после чего десять лет шла „бироновщина".
Хотя существовала сразу ставшая знаменитой Академия, но в стране не только не было науки, но даже самого этого слова не существовало в тогдашнем русском языке, и Академия именовалась „ди сиянс Академия", а ее ученики „елевами".
Дороги в стране были таковы, что для сколь-нибудь дальней поездки выжидали зимнего пути; о грубости нравов свидетельствует существование штата придворных шутов и шутих; было еще множество живых участников „всепьянейших" и „ всешу-тейших" соборов Петра, было множество свидетелей процессий Степки-медведя „Вытащи" и подвигов попа Битки.
Кроме рассказов очевидцев Эйлер мог ознакомиться с нравами и обычаями московитов и по книге Герберштейна, тогда еще не очень устаревшей, в которой приведены гтоль назидательные ответы архиепископа Нифонта на, очевил то, из жизни ззятые, далеко не скромные, вопросы новгородца Кирилла.
Можно вообразить как все это действовало на юного, скромного, чинного сына благочестивого швейцарского пастора, -с я замкнулся в себе и с необыкновенным рвением и творческим гением занялся наукою.
На Академию возлагалось тогда не только сочинение „ландкарт", но и торжественных од на победы и тесоименитства императрицы, составление не только предсказаний астрономических явлений и погоды, но и гороскопов по всем правилам астрологии, составление проектов „потешных огней", „иллюминаций" и прочих увеселений для ражЛт, семи^удовон, зьчно полупьяной, скучав и,^, - г^.'зрг. но^  ^шератрицы Анны.
Сатогами были оиты не только академические переводчики Барков и Лебедев „за велие пьянство и дебоширство", но и сам „элоквенции" профессор В. К. Тредьяковский, правдасвоеручно кабинет-министром, которому он чем-то не угодил.
Неудивительно, что когда „коронованный философ" Фридрих, преобразовывая в Берлине Академию, пригласил в нее (....)
Loading

Календарь

«  Сентябрь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24