Центральный Дом Знаний - Diamond Ace (D.A.): [Black One] Сборник рассказов

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Я учусь (закончил(-а) в
Всего ответов: 2656

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Diamond Ace (D.A.): [Black One] Сборник рассказов



Это сборник рассказов, повествующих о совершенно различных людях. Но их объединяет одно - они все части системы. Зависимые и разрушающиеся. А может, в этом и есть смысл? В саморазрушении. Люди, подсознательно ищущие смерти, имеют самый реальный шанс выкарабкаться на поверхность, когда не останется ничего. Вообще ничего. Контркультура. "Счастье - самая страшная смерть".

Ведущие повара мира называют свое дело искусством. Молекулярной кухней.
Провокацией.
А я поторапливаю Эдди с нарезкой белых грибов, попутно интересуясь о том, когда уже доставят говяжьи мозги, столь необходимые для приготовления их "по-провансальски".
Каждое блюдо – это не цель, но средство, с помощью которого зарабатывается престиж. Все дело в секретном ингредиенте, который в широких кругах называется – (А)льфа (м)етил (фе)нил э(т)ил (амин). Амфетамин. Благодаря спектру его эффектов, "Quintessence", в котором я работаю шеф-поваром, три года подряд получает наивысшие "три звезды" в рейтинге известнейшего путеводителя по ресторанам. Цена престижа – щепотка синтетического психостимулятора.
Я могу положить на тарелку собачье дерьмо.
И клиент будет лично благодарить меня за отменный ужин.
Я могу подать куриный бульон, назвав его каким-нибудь новомодным словечком, типа "Euphorie", и получить звание повара года.
"Quintessence" относится к тому типу ресторанов, которые не подвергаются проверкам, в прямом смысле этого слова. Когда в дверях появляется важный инспектор, с не менее важным значком и жалкой планшеткой, на авансцену выходит конверт с пятьюдесятью тысячами условных единиц, творящих чудеса. По всем пунктам ресторан проходит проверку и становится главным претендентом на очередное никому не нужное звание. По сути, все эти титулы – пшик, о котором все забывают, как только выключается телевизор или закрывается газета.
Я кладу мозг неизвестной коровы в холодную воду, после чего снимаю с него пленку и помещаю уже в кипящую воду.
Вы, возможно, не понимаете, почему в первом часу ночи на кухне трудится целая команда. Я предложил организовать банкет и пригласить на него весь Токийский бомонд. Отказались немногие. Люди, состояние которых оценивается миллиардами условных единиц, по-прежнему реагируют на бесплатную пищу, словно комар на огонек. Завидев разгорающуюся сигарету, вспыхивающую при затяжке, миниатюрные кровососы устремляются к ней, наталкиваясь в конечном итоге на клубы табачного дыма. Так и наши толстосумы – которые никогда не догадывались о том, что их впечатления от еды ресторана "Quintessence", лишь блокировка моноаминоксидазы – не узнают о замене амфетамина, как секретного ингредиента, на сильнейший яд. Все вслепую.
Я нарезаю мозг ломтиками и обжариваю в сливочном масле. Добавляю палитоксин.
Цитотоксический яд. Повреждает натрий-калиевый насос клеток. Смерть наступает в течение нескольких минут. Даже Супермен не успеет одеть свой обтягивающий костюмчик, дабы спасти финансовое сердце Токио. Вот это я называю провокацией.
Именно это я называю молекулярной кухней.
Палитоксин – не амфетамин. Пора удивлять…

Италия. Рим, 17:19 (Лондон – 16:19, Париж – 17:19, Токио – 00:19, Нью-Йорк – 11:19)

– Два колеса. Тебе хватит.
– Ты уверен, что это безопасно?
– Ты мне не веришь? Амфетамин – не героин.
Мне пришлось поверить Паоло. Когда я начала принимать спид ы, во мне проснулась уверенность в том, что я наконец-то добьюсь своей цели. Таблетки способствовали интенсивной потере веса. Вы думаете, что все эти девочки с подиумов сидят на строгих диетах, занимаются в спортивных залах с персональными тренерами и вообще ведут здоровый образ жизни? Такие не доживают даже до показа спортивной одежды.
Когда ты метишь в топ-модели, быть грязной потаскухой и стервой не так уж и плохо. Какая кому разница с кем я сплю?
Мне нравится секс.
Я хочу быть успешной.
Не вижу препятствий.
Да, иногда приходится ложиться в постель с каким-нибудь отвратительным стариком, от которого пахнет затхлостью, испражнениями и туалетной водой, которая, по его мнению, перебьет эту дикую вонь. Всегда важно помнить: это продлится не более часа. И вот, с членом во рту, ты представляешь себя в свете прожекторов, летящую по подиуму и купающуюся в овациях и хищных взглядах. Тогда ты понимаешь, что все усилия, оставшиеся в виде секреций на простынях богатеньких уродов, помадой на ширинке дизайнеров модных домов и блевотиной в сортире, оказываются не напрасными. Все пребывает в равновесии.
– Сэмми, три минуты до выхода!
– Я почти готова.
Последние взмахи кистью. Тэдди хороший визажист. И мне не пришлось с ним спать. Ресницы великолепны. Кожа соседствует с тонкой матовой органзой, цветы апельсинового дерева украшают обнаженные плечи оттенка гортензии, по яркому атласу рассыпана разноцветная пудра, переливающаяся в свете софитов. Низкими частотами песни "Never Win" сотрясаются стены. Я захожу за ширму и вмазываю жирную дорогу кокса. Этот вечер должен быть особенным. Первый подиум. Первые овации.
– Минута, Сэмми!
Кокаин. Блокировка дофаминового транспортера в центральной нервной системе.
Эйфория.
Прилив сил.
Пятьсот миллиграмм – это для слабаков. Еще одну такую же и вперед к славе. Меня будут любить. Любить сильнее собственных матерей. Миллионы девочек будут смотреть мне в глаза через модные журналы, пересматривать записи показов. Во всевозможных интервью я буду говорить, что усердно работала. Благодарить родителей. Хотя единственное, что дал мне отец, – это разрыв влагалища, когда мне было одиннадцать. Я не хотела этого. Но могла ли я отказать отцу? Противостоять взрослому мужчине? Я вообще не могу отказать.
Чем ближе выход, тем мощнее кайф.
Первый шаг.
Только сердце ломает ребра и вопит о тахикардии… Я справлюсь…

Франция. Париж, 17:19 (Лондон – 16:19, Рим – 17:19, Токио – 00:19, Нью-Йорк – 11:19)

Мы поднимаемся на лифте, расположенном в восточной опоре Эйфелевой башни. Сердце работает на запредельных оборотах. Хотя, пора бы ему немного успокоиться, потому что первый этап моего плана успешно завершен: динамит, коим увешано мое тело под фланелевой рубашкой и легкой ветровкой, доставлен туда, куда и предполагалось. А вам никогда не хотелось уничтожить что-нибудь прекрасное? Ну, или хотя бы испортить?
Все, что вам нужно, это жир, азотная кислота и древесные опилки.
А также руки, голова и концентрация.
Когда лифт проходит второй этаж и мы отрываемся от земли больше, чем на двести метров, дыхание останавливается. И не от восторга, но от разочарования. Миллионы людей тратят годы, чтобы достойно встретить собственную смерть. Они оформляют кредиты, взять которые сами не решаются, варят кофе, от одного запаха которого в последствии начинает тошнить, делают липосакции, необходимые им самим, ремонтируют автомобили, на которые у них не хватает денег. И все ради того, чтобы умереть в Париже, или Дубае.
Сдохнуть не там, где родился.
Сгинуть не там, где горевал.
Я помню наш последний разговор с Дэлайн. Она умоляла меня. Просила, чтобы я вколол ей смертельную дозу морфина. Чтобы заглушить боль. А как поступили бы Вы? Смотрели бы, как в страшных муках умирает тот, кого вы любите больше жизни, или отбросили этот сраный эгоизм и всадили бы ей тысячу миллиграмм опиата, дабы избавить от страданий, но лишиться супруги навсегда? Мы боимся терять близких, потому что не хотим мучений. Потому что мы все долбанные трусы, сопляки и эгоцентрики. Знаете, что я сделал с телом Дэлайн после финальной инъекции?
Сварив человеческий жир, его нужно поставить в холодильник, чтобы можно было собрать выделившийся глицерин.
А из него мы получим нитроглицерин.
Да, именно это я и проделал с останками своей любимой. По-вашему это странно? А разве не вы сжигаете родных в здоровенных печах? Или закапываете в земле, предварительно заколотив в ящик? Фокус в том, что меня убьет покойная жена, взорвется на высоте триста двадцать четыре метра и мы вновь встретимся. А попутно мы прихватим парочку зевак, которые надменно открывают рот, изображая восторг при взгляде на Париж. Они восхищаются десятками тысяч сооружений, по красоте которые уступают даже какой-нибудь подарочной зажигалке.
И наконец, третий этаж, где бокалом шампанского можно отметить свой визит на Эйфелеву Башню. Вот он, смысл жизни. Тебя тянут вверх. Ты преодолеваешь боязнь высоты, но все равно стараешься не смотреть вниз. Здоровенная Рука тащит тебя все выше, а сопротивляться совершенно бесполезно. И в конечном итоге ты имеешь только "созерцание красивого", причем красивого лишь по твоему собственному убеждению. Что дальше? Дальше сожаления и осознание бесцельности ушедшего. Хватит, пожалуй.
Нажав на одну кнопку, я могу покончить со всем этим. Глоток шампанского для смелости не помешает…

Англия. Лондон, 16:19 (Париж – 17:19, Рим – 17:19, Токио – 00:19, Нью-Йорк – 11:19)

– Давай, Фрэнки! Сделай пару глотков, от водки никто еще не умирал!
Это Чарли и он лучший друг моего старшего брата, севшего за хранение и распространение наркотиков. А также – лидер Фан-клуба "Тоттенхема". Сегодня состоится финальная игра за кубок Англии, в которой наша команда встретится с "Ливерпулем". А значит, скоро прольется много крови. Нет больше фанатов. Теперь все называют себя футбольными хулиганами.
Помните? "Эйзельская трагедия". Двадцать девятое мая, тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Гибель тридцати девяти болельщиков.
"Матч ненависти в Загребе". Тринадцатое мая, тысяча девятьсот девяностого года. Пострадали восемьдесят пять человек.
Людям надоело просто смотреть футбол. Должна быть острота. Чтобы просмотр удался на славу, нужно обязательно напиться, или вкинуться спид ами, захватить с собой кастет или небольшую биту. Тогда ураган незабываемых эмоций тебе обеспечен.
Когда мы прибыли к стадиону, Чарли обратился ко мне:
– Фрэнк, пойдем, у меня для тебя сюрприз, до матча еще сорок минут.
– Опять водка? – честно говоря, я так и не понял всей прелести данного напитка.
– Нет, кое-что поинтереснее. Погнали.
Мы зашли за угол одного из домов, расположенных рядом с "Уайт Харт Лэйн"*.
– Это крэк. Знаешь зачем он?
– Оу, Чарли, я не буду принимать наркотики.
– Да расслабься! Это не какой-нибудь "белый китаец"**. А всего лишь второсортный кокс, который можно курить. Он забавно щелкает, когда затягиваешься. Давай, не упрямься. Думаешь, старший оставил мне тебя на поруки для того, чтобы я подсадил тебя на какую-нибудь дурь? Не будь идиотом.
– Ну, хорошо. Но только одну затяжку.
Чарли не обманул, крэк и впрямь издавал звуки, напоминавшие шелест целлофанового мешочка. И тогда появилась она. Девушка, шея которой была покрыта шарфом "Ливерпуль ФК".
– Эй, задроты! Кто-то сегодня соснёт, наверное, это будет "Тоттенхэм"…
– Сука…
Обдолбанный Чарли и еще пара человек, принимавших участие в раскуривании второсортного кокаина, бросились к пьяной фанатке, а через минуту они привели ее туда, где стоял я.
– Ты думаешь, сегодня соснут наши, да? А может, это сделаешь ты?!
Девушка начала кричать. Сомневаюсь, что она успела напугаться. Чарли и компания быстро сорвали с нее всю одежду и завели за мусорный бак. Боже, как она рыдала. Я слышал только хлопки и видел вылетающие на мгновение руки, устремляющиеся обратно с целью ударить несчастную. Да, она была пьяна и не следила за тем, что говорит. Но разве футбольные пристрастия стоят того, чтобы насиловать и избивать бедную девочку средь бела дня? Она начала умолять. Извинялась за сказанное. А Чарли, разгоряченный и застегивающий ширинку, сказал:
– Эй, Фрэнки! Твой черед.
– Нет, я не могу.
– Я сказал, иди!
– Но…
– Иди!
Когда я увидел ее, мне захотелось заплакать. Сесть рядом, отдать ей свою одежду. И сказать, что это все мелочи. На ягодицах у нее была разбрызгана сперма, анус набух. Все лицо покраснело от ударов, носом шла кровь.
– Фрэнки! Если ты это не сделаешь, еще раз и с великим удовольствием это сделаю я. Не будь размазней!
Вот так встал вопрос. Я снял штаны. Девушка больше не кричала. Когда я в нее вошел, она, скорее, скулила. Вперед-назад. И я зарыдал.
Вперед-назад.
Насилуя бедняжку, я оплакивал собственную мерзость и ее унижение.
Вперед-назад.
Но лучше я. Нежели этот урод.
– Фрэнки! Фрэнки! Заканчивай!
Повернув голову, я понял, что это конец. "Друзья" убежали, а в мою сторону направлялись около двадцати человек, укутанных в шарфы, подобные тому, что несколькими минутами ранее красовался на шее этой девушки. Вам знаком этот эмоциональный парадокс?
Радоваться ли мне, что девушка наконец будет свободна, или горевать из-за того, что меня сейчас убьют?… Два варианта…
Loading

Календарь

«  Октябрь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24