Центральный Дом Знаний - Антипсихиатрия

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Как Вы планируете отдохнуть летом?
Всего ответов: 903

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Антипсихиатрия

Антипсихиатри́я, международное движение и теоретические концепции, сформировавшиеся на фоне социальной нестабильности в начале 60-х годов XX века и представлявшие радикальную оппозицию психиатрии; междисциплинарное явление западной науки и культуры второй половины XX столетия. Развитие антипсихиатрии является скорее частью исторических потрясений данного периода, чем результатом эволюции научных идей, антипсихиатрические модели не подтверждаются эмпирическим материалом, а порой и ему противоречат, не имеют научного подтверждения и не соответствуют методам медицинской диагностики, лечения и реабилитации психически больных.

Идеология антипсихиатрии основывается на психоаналитическом подходе к психиатрии, в противовес биологическому, который подразумевает, что в основе психических болезней лежит нарушение деятельности мозга, и которого придерживается научная психиатрия. Антипсихиатрия утверждает, что внутренняя реальность и личная свобода должны быть независимы от любых критериев психического здоровья и психических заболеваний, которые пытаются разработать психиатры.

Вместе с тем некоторые из основных постулатов антипсихиатров (такие, как утверждение о необоснованности психиатрических диагнозов и о субъективности диагностики) были по крайней мере частично подтверждены на практике в получивших известность антипсихиатрических экспериментах.

Взгляды антипсихиатров явились предметом бурных дискуссий и критики, резко негативный характер которой был обусловлен радикализмом этого движения, но, несмотря на спорность и малообоснованность предложений антипсихиатров, многие из их критических замечаний оценивались как правильные и заслуживали более глубокого рассмотрения. Антипсихиатрическое движение существенно повлияло на организацию и качество психиатрической помощи, явилось предтечей радикальных изменений в 70-е — 80-е годы, гуманизации психиатрии и повышения внимания в обществе к правовым её аспектам.

К наиболее известным представителям антипсихиатрии относят Мишеля Фуко во Франции, Рональда Лэйнга и Дэвида Купера в Великобритании, Томаса Саса и Эрвинга Гоффмана в Соединённых Штатах, Франко Базалью в Италии. Антипсихиатрия чаще всего рассматривается как одно из направлений психиатрии или психотерапии; наиболее авторитетные критики психиатрии во второй половине XX века были психиатрами.

С антипсихиатрией, критикой и нападками на психиатрию связана деятельность Церкви саентологии и учрежденной ею совместно с Томасом Сасом Гражданской комиссии по правам человека (ГКПЧ).

Антипсихиатрическое движение возникло на фоне широкого общественного недовольства по поводу злоупотреблений и неудовлетворительных условий содержания пациентов в психиатрических больницах и в ряде западных стран привело кдеинституционализации психиатрической службы. Отмечая, что не вся антипсихиатрии была бесполезной и лишь саркастически настроенной и что можно понять вклад, который она внесла в защиту интересов психически больных, Сингх пишет, что антипсихиатрия в сущности защищала индивидуальную реальность и свободу и что это похвальный подход. Понятие «антипсихиатрия» появилось и прочно вошло в повседневный язык благодаря политической активности Дэвида Купера. В конце 60-х годов XX века к антипсихиатрическому движению примкнуло гей-движение, выступавшее за прекращениедискриминации сексуальных меньшинств и в апреле 1974 года добившееся исключения гомосексуальности из числапсихических расстройств во втором издании справочника DSM (DSM-II).

Как отметил президент Всемирной психиатрической ассоциации Марио Мэй в 2008 году:

Антипсихиатрия всё ещё реальность в некоторых странах и наша профессия уникальна тем, что может создавать „собственные антитела".

М. С. Кельнер и К. Е. Тарасов отмечали, что «в философском аспекте антипсихиатрия представляет собой сплав самых различных мировоззренческих ориентаций» —экзистенциализма, психоанализа, структурализма и фрагментов марксистской теории, истолкованных в духе анархистского левачества.

Как отмечает А. Якубик, в настоящее время различают три варианта антипсихиатрии, хотя ни один из них не разработал полную теоретическую систему и не создал самостоятельной школы:

  1. объединяющий совокупность концепций, предложенных Лэйнгом, Купером и Эстерсоном — авторами феноменологически-экзистенциалистской ориентации, которые строили свои основные идеи (особенно Лэйнг) на теории патологии внутрисемейной коммуникации, разработанной так называемой калифорнийской школой из Пало-Альто;

  2. представленный взглядами Базальи, главным образом на вопросы политики, идеологии и революционных общественных преобразований;

  3. включающий в себя взгляды Саса, теоретические основы которых сформировались под влиянием Бинсвангера и фрейдизма.

По мнению исследователя антипсихиатрического движения Ольги Власовой, под термином «антипсихиатрия» может пониматься:

  1. школа психиатрии (во главе с Р. Лэйнгом), предложившая альтернативную концепцию происхождения и развития психического заболевания;

  2. радикальное направление психиатрии 60–х годов (во главе с Д. Купером);

  3. контркультурное течение 60–х годов — совокупность любых теорий и концепций, противостоящих «официальной» психиатрии;

  4. радикальное политическое движение, отстаивающее права лиц с психическими расстройствами.

Исследователи выделяют также различные ветви антипсихиатрии по критерию национальности: английская антипсихиатрия, американская, французская, итальянская и т. п. По мнению М. Т. Берлима, М. П. Флека и Э. Шортера, «так называемые антипсихиатры представляют собой группу людей, не имеющих друг с другом почти ничего общего за исключением того, что все они по разным причинам были критически настроены по отношению к психиатрии и психиатрам».

Согласно О. Власовой, ключевыми проблемами, поднимаемыми антипсихиатрией в различных её формах, можно назвать проблемы:

  • экзистенциальных предпосылок психического заболевания;

  • онтологического статуса психического заболевания;

  • места безумца в обществе;

  • институционализации и деинституционализации;

  • методов лечения психического заболевания;

  • подавления личности и функционирования институтов власти;

  • особенностей межличностного взаимодействия;

  • неосознаваемых механизмов образования и функционирования группы и общества;

  • защиты прав психически больных людей.

Теоретические аспекты антипсихиатрического движения отражены в книгах Дэвида Купера «Психиатрия и антипсихиатрия» и Рональда Лэйнга «Политика переживания», появившихся в 1967 году, а также в книге «Разум и насилие», появившейся в 1964 году в результате их совместной работы. Немного позже также вышли книги Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху» и Томаса Саса «Миф душевной болезни», внёсшие значительный вклад в антипсихиатрическое движение.

Антипсихиатрическое движение поставило два принципиальных вопроса:

  • классификации и критерии психических расстройств являются нечёткими и произвольными, допуская множество толкований и мнений о том, насколько они соответствуют основным медицинским стандартам;

  • широко распространенные психиатрические методы лечения приносят пациентам гораздо больше вреда, чем пользы.

Антипсихиатрическое движение способствовало появлению критики в адрес психиатрии. В частности, критике подвергались:

  • неправомерное использование медицинских категорий и методов в отношении социальных и психических явлений;

  • конвенциональный характер психиатрических нозологических категорий, их высокая степень условности и сомнительный медицинский статус, установленный посредством политических решений и, в частности, процедур голосования Американской психиатрической ассоциации, включающей данные категории в Справочник по диагностике и статистике психических расстройств (DSM), на основе которого составлен психиатрический раздел Международной классификации болезней (МКБ);

  • недостаточная теоретическая и клиническая обоснованность распределения данных категорий по рубрикам в составленных классификациях;

  • чрезмерные токсичность, седативное и побочные действия антипсихотических препаратов, их способность вызывать гибель нервных клеток головного мозга;

  • отсутствие чётко очерченного и законодательно закреплённого стандарта психической нормальности;

  • широкое применение недобровольного лечения;

  • игнорирование других подходов к психическим расстройствам;

  • компрометирующие связи с фармацевтическими компаниями;

  • жестокое обращение с пациентами и жесткий контроль за ними.

Антипсихиатрическое движение способствовало ограничению применения негуманных методов лечения и развивалось благодаря людям с негативным опытом пребывания в психиатрических учреждениях. Среди тех, кого госпитализировали в психиатрические учреждения в недобровольном порядке (в том числе с применением физической силы) и подвергали недобровольному лечению или физическому стеснению, были и те, кто считал, что пострадал или что мог бы получить другой, более эффективный вид помощи. По мере того, как формировалось движение прошедших через психиатрические учреждения или пострадавших в них, оно добивалось, чтобы их признали психически здоровыми, восстановили в правах, предоставили возможность самостоятельно распоряжаться собственной жизнью или полную свободу. Предпринимались попытки преодолеть стигматизацию и дискриминацию, связанную с ограничениями дееспособности, оказать помощь и поддержку людям, имеющим проблемы с психическим здоровьем, для того, чтобы они смогли принять более активное участие в трудовой и социальной жизни (например, через общественные организации), в работе психиатрической службы и её оценке.

Киттри исследовал ряд девиантных проявлений, таких как наркотическая зависимость, гомосексуальность, алкоголизм и психическое заболевание, и продемонстрировал, что такие проявления считались проблемами сначала морального, затем правового характера, а в настоящее время считаются проблемами медицинского характера. Как результат данного восприятия, неординарные люди с отклонениями от нормы подвергались социальному контролю морального, правового и затем медицинского характера. Аналогичным образом, Конрад и Шнайдер заключают свой обзор о медикализации девиантности мнением, что можно обнаружить три основные парадигмы, от которых зависели значения понятия девиантности в различные исторические периоды: девиантность как грех, девиантность как проступок и девиантность как заболевание.

Институционализации психиатрии посвящены две книги — книга французского философа и исследователя гуманитарного профиля Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху» и книга немецкого психиатра Клауса Дёрнера «Гражданин и безумие».

Как показывает Дёрнер, возникновение психиатрии пришлось на период зарождения промышленного капитализма, отмеченный индустриализацией — перемещением производства измануфактур на фабрики и переходом от ручного труда к машинному производству. Данный процесс вёл к расслоению гражданской общественности, когда одна часть её среднего слоя становилась богаче, а другая — беднее. С одной стороны, индустриализация разрушила основы существования множества людей, потерявших в новых условиях прежнюю работу. С другой стороны, возникла необходимость в привлечении на фабрики как можно более дешевой и доступной рабочей силы. Дёрнер пишет:

Промышленной революции нужен новый тип человека — промышленный рабочий, и она стремится найти таких людей и отделить их от остальных. Поэтому теперь необходимо отделить бедняков от безумных, а следовательно, и создать специальные заведения для обеих групп, фабрики и психиатрические больницы. Новый человеческий тип промышленного рабочего должен обладать следующими качествами: он должен быть беден, а значит, непритязателен и дёшев; свободен, то есть иметь обязанности только перед промышленным предприятием; безлик, то есть лишён значительных индивидуальных особенностей; надёжен, то есть способен выполнять однообразную работу; предсказуем в своих действиях, что позволяет делать долгосрочные промышленные расчёты, как и в отношении машин. Именно в силу множества индивидуальных различий и особенностей безумных и невозможности предугадать их поведение они не подходят, с точки зрения предпринимателей, для фабричной работы и не соответствуют требованию абсолютной пригодности, поэтому исключаются из сферы промышленного производства.

Таким образом, исключение безумных из сферы промышленного производства неизбежно приводит их в сферу психиатрии — в стены психиатрических больниц.

Книга Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху», первое издание которой вышло под названием «Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху» в парижском издательстве «Pion» в мае 1961 года, дала значительный импульс развитию антипсихиатрического движения и появлению критических настроений в отношении психиатрии, сразу став предметом внимания Лэйнга и Купера. В результате их совместных настойчивых усилий был сделан английский перевод её сокращённого варианта, выпущенного на французском языке в 1964 году с её выходом в карманном формате. Английский перевод появился в 1965 году под названием «Безумие и цивилизация: История сумасшествия в век разума» в серии «Исследования по экзистенциализму и феноменологии», составителем которой был Лэйнг. Предисловие к книге написал Купер.

В своей книге Фуко на обширном документальном материале исследует социальные процессы, экономические условия и культурный контекст, в рамках которых происходило возникновение и становление психиатрии, в частности формирование учреждений, явившихся непосредственными историческими предшественниками современных психиатрических больниц. Фуко подвергает анализу сложившиеся представления, политические идеи, правовые акты, социальные институты, культурные традиции, изобразительное искусство и художественную литературу, существовавшие в западной истории и имевшие отношение к формированию в ней понятия безумия.

Фуко начинает повествование с истории Средних веков, сосредотачивая своё внимание на социальной и физической изоляции прокажённых. Он показывает, что с постепенным исчезновением проказы, её место заняло безумие.

Начиная с эпохи Высокого Средневековья и до конца Крестовых походов количество проклятых селений — лепрозориев по всей Европе неуклонно росло. Согласно Матвею Парижскому, в христианском мире в целом их насчитывалось до 19 тысяч […]. На исходе Средних веков западный мир избавляется от проказы […]. Поначалу проказа передает эстафету венерическим болезням. В конце XV в. они, словно законные наследники, приходят на смену лепре […]. На самом деле истинными наследниками лепры выступают не они, а другой, весьма сложный феномен, который войдет в сферу медицинских интересов ещё очень нескоро. Этот феномен — безумие. Однако для того, чтобы это новое наваждение заняло место проказы в ряду многовековых страхов и стало, подобно ей, вызывать по отношению к себе реакцию отторжения, исключения, очищения — ему, впрочем, очевидным образом родственную, — потребуется длительный, продолжающийся около двух столетий, латентный период.

Одной из таких практик сегрегации, описываемой в художественной литературе, является корабль дураков, поскольку именно на кораблях отправляли в море сумасшедших, от которых желали избавиться. В XVII веке, в период, который Фуко удачно назвал Великим заточением, «неразумные» представители населения подвергались социальному отторжению и изоляции. В XVIII веке безумие стало рассматриваться как отклонение от норм, диктуемых Разумом, и, наконец, в XIX веке — как психическое заболевание. Как поясняет Фуко, изоляция возникла как явление европейского масштаба, порождённое классической эпохой (Новым временем) и ставшее её характерной приметой:

Классическая эпоха изобрела изоляцию, подобно тому как Средневековье изобрело отлучение прокаженных; место, опустевшее с их исчезновением, было занято новыми для европейского мира персонажами — «изолированными» […]. Ибо изоляция оказалась явлением европейского масштаба […]. Огромные богадельни и смирительные дома — детища религии и общественного порядка, поддержки и наказания, милосердия и предусмотрительности властей — примета классической эпохи: подобно ей, они явление общеевропейское и возникают с ней почти одновременно.

Далее Фуко очерчивает предпосылки появления изоляции, связывая их прежде всего с возникшей перед властями задачей принудить изолированных к труду и обеспечить надлежащий общественный порядок:

Прежде чем изоляция приобрела тот медицинский смысл, какой мы придаем ей сейчас — или, во всяком случае, какой нам угодно ей приписывать, — она преследовала цели, весьма далекие от врачевания. Необходимость в ней была продиктована императивом обязательного труда. Там, где наша филантропическая душа жаждет увидеть знаки доброты и заботы о больных, на деле обнаруживается лишь одно — осуждение и обвинение праздных. Вернемся к самому началу «Заточения», к тому королевскому эдикту от 27 апреля 1656 г., которым был основан Общий госпиталь. Перед этим учреждением сразу ставилась задача препятствовать «нищенству и праздности как источнику всех и всяческих беспорядков».

По словам Фуко, изоляция использовалась с двумя различными целями, которые были обусловлены социально-экономическими причинами, однако так и не были достигнуты:

Классическая эпоха использует изоляцию двояко, отводит ей двойную роль: с одной стороны, она должна способствовать уничтожению безработицы либо по крайней мере ее наиболее очевидных социальных последствий, а с другой — сдерживать цены, когда их рост становится угрожающим. Изоляция призвана воздействовать поочередно то на рынок рабочей силы, то на цену продукции. В действительности же смирительные дома, по-видимому, не дали ожидаемого результата. Поглощая безработных, они главным образом маскировали их нищету и позволяли избежать социальных и политических неудобств, причиняемых их волнениями; однако, распределяя их по принудительным мастерским, дома эти способствовали росту безработицы в прилегающих регионах или в соответствующих секторах экономики. Что же касается их влияния на цены, то оно не могло не быть искусственным, ибо рыночная цена произведенных в них продуктов никак не соотносилась с себестоимостью — если учитывать затраты на содержание пансионеров.

Фактически ничем не отличаясь от тюрем, данные учреждения также были предназначены для изоляции, однако их пенитенциарное предназначение не становилось предметом внимания, поскольку они назывались больницами. Говоря о периоде их появления, профессор Оклендского университета Джон Рид резюмировал выводы Мишеля Фуко и выделил три функции этих больниц:

  • экономическую — принуждение обитателей больниц к труду за мизерную часть от существующих расценок;

  • политическую — осуществляемое под видом помощи неимущим и больным устранение неугодных для предотвращения бунтов безработных;

  • моралистическую — укрепление морали, требующей трудиться и повиноваться власть имущим.

Фуко также показывает, что Разум заставил безумие умолкнуть и лишил его возможности оспаривать социальные нормы и апеллировать к истине. Фуко исследует происхождение медицинских и социальных практик обращения с безумными, которые получили развитие благодаря Филиппу Пинелю и Сэмюелю Тьюку. Фуко утверждает, что эти новые практики не менее, чем предыдущие методы, фактически использовались в целях контроля. От практик обращения с сумасшедшими, которым положил начало Пинель, произошла широко применяемая аверсионная терапия с такими её методами, как холодные души и смирительная рубашка. На взгляд Фуко, в основе данной практики лежала грубая сила, неизменно применяемая до тех пор, пока пациент не усваивал социальные нормы и принципы, за нарушение которых и последовало наказание.

Интерес Фуко к психиатрии не ограничивался рассмотрением её исторических и теоретических вопросов. Фуко принимал участие в конкретных действиях по преобразованию системы психиатрической помощи. В частности, в 1971 году Фуко примкнул к группе итальянских психиатров, сделавших психиатрические больницы предметом критики и полемики, и написал статью для сборника «Беспорядки» с целью поддержать Франко Базалью, столкнувшегося с итальянским правосудием.

Творчество Фуко влияло на антипсихиатрическое движение с момента его зарождения до нынешнего дня. Например, весной 1998 года в Берлине сторонниками антипсихиатрического движения был проведён «Трибунал Фуко о состоянии психиатрии», получивший данное название, поскольку именно Фуко раскрыл понятие безумия как социальную условность, навязывающую такую дефиницию нормальности, которая создавалась и используется в интересах власти. Трибунал Фуко представлял собой общественные слушания, но проводился в соответствии с общепринятой судебной процедурой. На нём практика лишения свободы посредством помещения в психиатрические учреждения и все формы психиатрического принуждения, осуществляемые на основании оценки опасности для себя или окружающих, с которой связывают психическое состояние тех, кто не совершил никакого преступления, были осуждены как нарушение прав человека. Итогом Трибунала Фуко стал вердикт, где, в частности, говорится:

Мы считаем, что общепринятое определение болезни неудовлетворительно. В этом случае такое учреждение как «психиатрическая больница» не может предложить никакой помощи. Мы считаем, что медицинское лечение должно проводиться только на добровольной основе. Особенно опасно то, что многие судьи имеют предубеждения и соглашаются с экспертными оценками психиатров. Пациенты, пережившие психиатрическое «лечение», имеют право требовать материальную компенсацию за причинённые им боль и страдания.

Якубик отмечает, что противников и сторонников антипсихиатрии часто объединяют общие гуманные цели, однако причина отрицательного эмоционального реагирования на антипсихиатрию лежит, по-видимому, в радикализме антипсихиатрического движения. По мнению А. Якубика, экстремизм взглядов антипсихиатров заключается в том, что они:

  • атакуют фундамент существующей психиатрической нозологии и эпистемологии (теория познания);

  • подвергают сомнению медицинскую модель психического заболевания и критикуют неадекватные в связи с этим методы терапии (например, применение вместо социальных фармакологических методов), а также ошибочные профилактические мероприятия, не учитывающие социальные условия, и попытки изменить влияние этих условий;

  • подчеркивают принципиальное значение для возникновения психических расстройств социального контекста и патогенную роль административной системы лечения;

  • борются с психотерапией, понимая ее как процесс социального манипулирования и контроля (например, психотерапевтическое воздействие, направленное на приспособление индивида к обязательным социальным нормам);

  • протестуют против принудительной госпитализации больных.

В свою очередь, радикализм антипсихиатрии может провоцироваться и вызываться жёсткостью и безапелляционностью традиционной психиатрии, «монополией психиатров на истину о причинах болезней и методах лечения».

В России негативное отношение к антипсихиатрии и оценочные высказывания в её адрес, в частности в критических публикациях, обусловлены преимущественно негативным отношением к cаентологам: официально антипсихиатрическое движение в Российской Федерации представлено только Гражданской комиссией по правам человека (ГКПЧ) — правозащитной организацией, основанной в 1969 году Церковью саентологии и Томасом Сасом. В состав ГКПЧ входят преимущественно врачи, юристы и правозащитники. Основной её целью являются, по официальному утверждению, «расследование и предание гласности нарушений прав человека в психиатрии и приведение в порядок сферы лечения в области душевных заболеваний»; ГКПЧ выступает против недобровольных психиатрических мер, считая любые такие меры антиправовыми и основываясь в этих утверждениях на международных правовых актах, таких как Всеобщая декларация прав человека. Деятельность ГКПЧ существенно повлияла на гуманизацию законодательства в области психиатрии в самых различных странах, в том числе в Российской Федерации. Однако при этом для ГКПЧ характерен больший, по сравнению с другими представителями антипсихиатрии, радикализм в критике биологических методов лечения психических расстройств и в отрицании приравнивания душевных расстройств к болезням мозга (к примеру, утверждается, что психическая симптоматика часто имеет соматические причины, которые можно диагностировать и лечить, и что, с другой стороны, сфера «психических болезней» неоправданно расширяется психиатрией на самые разнообразные случаи обычных жизненных и психологических проблем); занимаясь просветительской деятельностью и популяризируя основные тезисы Т. Саса и других известных западных антипсихиатров, ГКПЧ прибегает к упрощениям и категоричным высказываниям. В то же время представителям этой организации принадлежит ряд острых публикаций в прессе, освещающих, на конкретном материале, случаи нарушений прав в психиатрии на территории Российской Федерации. Наиболее негативная критика саентологии и Гражданской комиссии по правам человека исходит от представителя антикультового движения Александра Дворкина и, по словам членов Независимой психиатрической ассоциации, связана с препятствованием появлению в России новых религиозных организаций и направлений со стороны Московской Патриархии, которая оказалась не готова к миссионерской деятельности, когда открылись границы и в Россию хлынул поток иностранных проповедников. Более нейтральная оценка исходит от президента Независимой психиатрической ассоциации России Юрия Савенко: с одной стороны, целью ГКПЧ является, по его мнению, деструктивная, а не конструктивная критика, ГКПЧ изображает психиатрию как абсолютное социальное зло; с другой стороны, этой критикой она привлекает внимание общественности к наиболее острым проблемам, связанным с психиатрией, занимается конкретной юридической помощью в этой сфере.

Антипсихиатрическое движение оказало существенное влияние на структуру психиатрических служб, характер их деятельности и качество помощи психически больным. Начиная с 1960-х благодаря движению антипсихиатров возникли новые методы работы с больными (в частности, терапевтические общины, сотерии), были приняты более строгие законы, ограничивающие применение негуманных методов лечения и регламентирующие порядок недобровольных госпитализаций и психиатрической помощи, стало появляться более гуманное отношение к больным, в лечение и реабилитацию больных шире стало проникать применение социальных и психологических методов. Благодаря антипсихиатрическому и правозащитному движению начало формироваться представление об этических нормах в психиатрии. Первым документом с изложением ряда основных этических норм, регламентирующих деятельность психиатров во всех странах, стала «Гавайская декларация» (англ. The Declaration of Hawaii), принятая на VI конгрессе Всемирной психиатрической ассоциации в Гонолулу (август—сентябрь 1977 года).

В СССР «железный занавес», отделявший врачей-психиатров от диалога в современной психиатрии и от многих ее новаций, равно как и ошибок, препятствовал возможности знакомиться с работами западных антипсихиатров и с аргументированными возражениями других западных коллег. Лишь на рубеже XX—XXI веков появилась возможность знакомиться с западным опытом реформирования системы психиатрической помощи, осуществившегося в последние десятилетия.

Loading

Календарь

«  Июнь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24