Центральный Дом Знаний - Симфония борьбы и побед

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Я учусь (закончил(-а) в
Всего ответов: 2653

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Симфония борьбы и побед

Моё увлечение музыкой началось давно и с тех пор мне довелось услышать много замечательных музыкальных произведений Э.Грига, П.И.Чайковского, Л.Бетховена, В. Моцарта… Ведь я учусь еще и в школе искусств по классу фортепиано. Но из всего услышанного для меня настоящим открытием, более того, эмоциональным потрясением стала симфония № 7 Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Я стала искать все, что могло наиболее полно раскрыть историю создания этого произведения. Я так была увлечена, что появилась идея составить сборник из воспоминаний современников, фотографий Шостаковича, его писем, посвященных ленинградской Симфонии. И такой сборник интереснейших материалов о всемирно известном произведении гениального русского композитора у меня получился, часть материалов из которого я представляю в этой работе.

Я надеюсь, что предложенные материалы могут оказаться полезны всем ценителям классической музыки, смогут помочь ещё больше полюбить музыку Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, понимать её.

Дмитрий Дмитриевич Шостакович – выдающийся русский композитор ХХ века. На протяжении двадцатого столетия дважды разыгрывались страшные трагедии - мировые войны, непосредственным свидетелем которых был сам Дмитрий Дмитриевич. Вот почему трагические образы музыки Шостаковича связаны с потрясениями времени, борьбой и страданиями, поисками добра и справедливости.

Шостакович начал писать музыку с девяти лет.

Его первым сочинением, которое услышали родные и близкие, стала пьеса « Солдат». Шел 1915 год. Колонны солдат двигались по улицам Петрограда, отправляясь на фронты Первой мировой войны. Дима Шостакович не мог не высказаться о том, что волновало его самого и окружающих.

Много позже, в 1941 году, Шостакович откликнулся на страшные события второй мировой войны Симфонией № 7, посвященной блокадному Ленинграду и получившей всемирное признание, как символ борьбы с фашизмом. «Седьмая симфония – это поэма о нашей борьбе, о нашей грядущей победе», - писал Шостакович.

Когда в воскресный день 22 июня фашисты напали на Советский Союз, это было совершенно неожиданно. Дмитрий Дмитриевич в этот день пошел на экзамен в консерваторию, еще с утра предвкушая любимое развлечение. После консерватории он собрался на футбольный матч. Страшная новость о войне потрясла его.

Конечно, в первые дни войны было не до сочинения музыки. Дмитрий Дмитриевич ходил по разным учреждениям и добивался отправки на фронт. Когда из этого ничего не вышло, он записался в народное ополчение и был направлен в пожарную команду для дежурств на крыше во время налетов.

Есть в нашем языке короткое, но твердое слово — пост. Слово, наполненное ответственностью. В годы войны оно приобрело еще более серьезное содержание. Постов стало больше. Они появились на крышах, на чердаках, у подъездов ленинградских домов. Каждый человек, заступавший на дежурство, считал свой пост самым ответственным. Ибо тревожное ленинградское небо дышало войной, а на посту не только стоять было нужно, но и действовать, согласуясь с обстановкой.

Появились посты МПВО и у совсем мирного здания — консерватории. Встали на них люди совсем невоенные: музыканты, дирижеры, композиторы. На пост № 5 заступил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Получил каску, пожарный комбинезон, потренировался орудовать щипцами для сбрасывания «зажигалок», держать пожарный шланг и приступил к совершенно новой для себя службе. В свободное время от таких обязанностей он занимался организацией концертов. Концертные бригады музыкантов были созданы в действующих частях Красной Армии. Как и другие композиторы, он сочинял для фронтовых концертов песни, делал разные переложения – ведь рояль в землянку не потащишь.

Дмитрий Дмитриевич в первые недели после начала войны действительно сочинял только песни. Но потом, когда фашисты уже бомбили его любимый Ленинград, он ощутил, что должен делать что – то более серьезное. Музыка всегда была для него не профессией, а необходимостью высказаться, выразить то, чем жили люди.

И он решил музыкой сказать людям самое важное и главное. Так он и начал сочинять под бомбами свою Седьмую симфонию. Вначале большие листы партитурной бумаги просто лежали на краю стола, а композитор делал наброски. Работа продвигалась очень быстро. Дмитрий Дмитриевич почти ничего не исправлял. Музыка постоянно звучала у него в ушах и была как бы готова, он просто словно записывал то, что слышал внутри себя. Это было невероятно. Он не мог оторваться от нотной бумаги. Когда начинались бомбежки, быстро помогал жене собрать вещи и отводил ее и своих маленьких сына и дочку в бомбоубежище. В эти минуты было жутко оставаться в пустой темной квартире под оглушающим ревом самолетов и визгом снарядов. Почти сразу он возвращался и продолжал сочинять. Он тоже не мог расстаться с Нею, своею будущей Симфонией.

Сейчас - то мы уже хорошо знаем выдающееся произведение этого композитора — Седьмую (Ленинградскую) симфонию. Тогда она только создавалась. В осажденном Ленинграде. На Большой Пушкарской улице, в квартире композитора. В консерватории. И на посту № 5 тоже.

Когда началась работа над нею, определить сложно. Правда, сам композитор на первых черновых листах поставил дату: «15/VII 1941». Но ведь она говорит только о том, когда на нотных строчках появились первые знаки. А когда возник замысел? Когда стали складываться первые музыкальные образы? Наверное, все-таки раньше. В первые дни войны. Тогда Шостакович стремился попасть на фронт. Первое заявление об отправке на фронт добровольцем Дмитрий Дмитриевич подал в военкомат в день объявления войны 22 июня 1941 г., и получил отказ. Второе заявление датировано 2 июля. После вторичного отказа, он вступает в народное ополчение.

Начались авианалеты, гудели сирены "воздушных тревог". Его композиторский гений ищет выхода. Он начинает работать с текстами из псалмов Давида. Но все было не то, и он обратился к излюбленному жанру симфонии.

Работал яростно, выливал на нотные строчки боль и гнев, страдания и надежды, невзирая на сирены и налеты. Не мог оторваться даже во время дежурства в пожарной команде: брал с собой партитуру. "Свою Седьмую, Ленинградскую симфонию я написал быстро… словно на "едином дыхании". Я не мог ее не писать", - скажет впоследствии композитор. На сохранившемся первом черновом листке - дата: 15 июля 1941 г. - начало работы над симфонией.

Над Ленинградом тревожно выли сирены. Монотонно стучал в радиорепродукторах метроном. Иногда по улицам проходили наши танки. Била дальнобойная артиллерия Краснознаменного Балтийского флота. Может быть, изо всех этих звуков и слагались первые фразы будущей симфонии?..

Работа двигалась быстро, но частенько ее приходилось прерывать: нужно было идти на дежурство. Дмитрий Дмитриевич, по его же словам, забираясь на крышу, на пост № 5, «таскал туда партитуру — не мог от нее оторваться». И среди нотных знаков появлялись совсем не музыкальные буквы — «в. т.», что означало — «воздушная тревога». А было их тогда, много, воздушных тревог. С сентября по ноябрь они объявлялись 251 раз. Случалось — по нескольку в день. 23 сентября, к примеру, сирены выли одиннадцать раз, 4 октября — десять.

Все больше пожаров пылало в городе. Все меньше становился хлебный паек.

17 октября 1941 года Шостаковича пригласили в Радиокомитет. Диктор объявил: «Слушай, родная страна! Говорит город Ленина! Говорит Ленинград!» — и передал слово композитору. Волнуясь, подошел Шостакович к микрофону и продолжил: «Я говорю с вами из Ленинграда в то время, когда у самых ворот его идут жестокие бои с врагом, рвущимся в город, и до площадей доносятся орудийные раскаты... Два часа назад я закончил две первые части музыкального произведения...»

В Ленинграде Шостакович успел закончить три части. Сочиняя необыкновенно быстро, он уже к концу сентября выписал полную партитуру этих частей. А ведь все знают, какая это огромная работа - писать партитуру. Кольцо врага вокруг Ленинграда сжималось все больше, и Шостаковича просто обязали уехать из осажденного города. Жизнь талантливого композитора – особое богатство народа.

Были уже наброски и третьей части, когда пришел категорический приказ из Смольного - эвакуироваться. Работа над симфонией была завершена уже в городе Куйбышеве, где и прозвучала впервые Седьмая (Ленинградская) 5 марта 1942 года.

Ленинградцы не только слышали ее по радио, но и много читали о ней в газетах. «Седьмая симфония,— писал Алексей Толстой,— возникла из совести русского народа, принявшего без колебания бой с черными силами. Написанная в Ленинграде, она выросла до размеров большого мирового искусства, понятного на всех широтах и меридианах, потому что она рассказывает правду о человеке в небывалую годину его бедствий и испытаний». А теплым июльским днем 1942 года уже другой небольшой самолет снова пересек линию фронта. С Большой земли — в осажденный Ленинград. Вместе с медикаментами для госпиталей летчик Литвинов доставил сюда четыре толстые тетради. На следующий день в «Ленинградской правде» появилась коротенькая информация: «В Ленинград доставлена на самолете партитура Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича.

Публичное исполнение ее состоится в Большом зале Филармонии».

«Посвящается городу Ленинграду»,— прочитал на обложке дирижер оркестра Радиокомитета Карл Ильич Элиасберг. Он уже слышал это произведение. Еще 29 марта 1942 года, когда симфонию передавали по радио из Москвы. В тот день в здании Радиокомитета собрались все оставшиеся музыканты оркестра,

вместе слушали, вместе решили: непременно исполнить ее в Ленинграде! Ведь называлась-то она — «Ленинградская»! И родилась здесь, в осажденном городе.

И вот теперь Карл Ильич Элиасберг держал партитуру симфонии в руках. Нотные строчки захватили дирижера и одновременно испугали: где взять такой огромный оркестр? Восемь валторн, шесть труб, шесть тромбонов!.. Их просто нет. А на партитуре рукою Шостаковича написано: «Участие этих инструментов в исполнении симфонии обязательно». И «обязательно» жирно подчеркнуто. Да и только ли духовые инструменты! Чтобы исполнить симфонию, требовалось около восьмидесяти музыкантов! А в оркестре Радиокомитета их было всего пятнадцать... Давно ли, всего лишь в марте, были они, Элиасберг и инспектор оркестра Прессер, у начальника Управления по делам искусств Б. И. Загурского, вместе просматривали списки оркестрантов. Двадцать семь фамилий в тех списках были обведены черным карандашом: эти артисты не пережили блокадной зимы. Примерно столько же фамилий обведено красным: этих людей нужно было искать по госпиталям и стационарам. Конечно, есть еще музыканты — в окопах, в траншеях, опоясывающих Ленинград двухсоткилометровым кольцом. Музыканты эти лежат сейчас у пулеметов, дежурят возле орудий, стоят на постах МПВО...

Помочь могла только армия. И она помогла. Разыскали в близлежащих войсковых частях музыкантов и вскоре в здание Радиокомитета на Малой Садовой стали прибывать рядовые бойцы, младшие и средние командиры. В документах у них значилось: «Командируется в оркестр Элиасберга».

Начались репетиции. Они продолжались по пять-шесть часов утром и вечером, заканчиваясь иногда поздно ночью. Артистам были выданы специальные пропуска, разрешавшие хождение по ночному Ленинграду. А дирижеру сотрудники ГАИ даже подарили велосипед, и на Невском проспекте можно было увидеть высокого, предельно исхудавшего человека, старательно крутящего педали — спешащего на репетицию или в Смольный, или к Политехническому институту — в Политуправление фронта.

Враг был близко, рядом. И потому в те же дни шла еще одна репетиция. Совсем другая. Известная только военным.

На высокие стрелы подъемных кранов лесного и угольного портов, на эллинг судостроительного завода, на верхушки труб Кировского завода поднимались военные наблюдатели. Почти над самым передним краем висели наши самолеты-разведчики. Круглосуточно работали батареи звуковой разведки. Все сведения передавались в штаб артиллерии фронта.

В один из дней, когда музыканты еще только расписывали партитуру симфонии, командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант артиллерии Леонид Александрович Говоров пригласил к себе командиров-артиллеристов. Задача была поставлена кратко:

- во время исполнения Седьмой симфонии композитора Шостаковича ни один вражеский снаряд не должен разорваться в Ленинграде!

И артиллеристы засели за свои «партитуры». Как обычно, прежде всего, был произведен расчет времени. Исполнение симфонии длится 80 минут. Зрители

начнут собираться в Филармонию заранее. Значит, плюс еще тридцать минут. Плюс столько же на разъезд публики из театра. 2 часа 20 минут гитлеровские пушки должны молчать. И, следовательно, 2 часа 20 минут должны говорить наши пушки — исполнять свою «огненную симфонию».

Сколько на это потребуется снарядов? Каких калибров? Все следовало учесть заранее.

Разведчики со своей задачей справились хорошо. На карты были нанесены не только батареи врага, но и его наблюдательные пункты, штабы, узлы связи. Пушки пушками, но вражескую артиллерию следовало еще и «ослепить», уничтожившее наблюдательные пункты, «оглушить», прервав линии связи, «обезглавить», разгромив штабы. Разумеется, для исполнения этой «огненной симфонии» артиллеристы должны были определить состав и своего «оркестра». В него вошли многие дальнобойные орудия, опытные артиллеристы, уже много дней ведущие контрбатарейную борьбу. «Басовую» группу «оркестра» составили орудия главного калибра морской артиллерии Краснознаменного Балтийского флота.

Для артиллерийского сопровождения музыкальной симфонии фронт выделил три тысячи крупнокалиберных снарядов.

«Дирижером» артиллерийского «оркестра» был назначен командующий артиллерией 42-й армии генерал-майор Михаил Семенович Михалкин.

Так и шли две репетиции рядом. Одна звучала голосом скрипок, валторн, тромбонов, другая проводилась молча и даже до поры до времени тайно.

О первой репетиции гитлеровцы, разумеется, знали. И, несомненно, готовились сорвать концерт. Ведь квадраты центральных участков города были давно пристреляны их артиллеристами. Фашистские снаряды не раз грохотали на трамвайном кольце напротив входа в здание Филармонии. Зато о второй репетиции им ничего не было известно.

И пришел день 9 августа 1942 года. 355-й день ленинградской блокады. И действительно на стенах домов появились афиши: «Управление по делам искусств исполкома Ленгорсовета и Ленинградский комитет по радиовещанию, Большой зал Филармонии. Воскресенье, 9 августа 1942 года. Концерт симфонического оркестра. Дирижер К. И. Элиасберг. Шостакович. Седьмая симфония (в первый раз)».

За полчаса до начала концерта генерал Говоров вышел к своей машине, но не сел в нее, а замер, напряженно вслушиваясь в далекий гул. Еще раз взглянул на

часы и заметил стоящим рядом артиллерийским генералам:

— Наша «симфония» уже началась.

Молчали немецкие пушки. На головы их артиллеристов свалился такой шквал огня и металла, что было уже не до стрельбы: спрятаться бы куда-нибудь! В землю зарыться! Зал Филармонии заполняли слушатели.

И вот, наконец, Карл Ильич Элиасберг взмахнул своей дирижерской палочкой.

Позже он вспоминал: «Не мне судить об успехе того памятного концерта. Скажу только, что с таким воодушевлением мы не играли еще никогда. И в этом нет ничего удивительного: величественная тема Родины, на которую находит зловещая тень нашествия, патетический реквием в честь павших героев — все это было близко, дорого каждому оркестранту, каждому, кто слушал нас в тот вечер. И когда переполненный зал взорвался аплодисментами, мне показалось, что я снова в мирном Ленинграде, что самая жестокая из всех войн, когда-либо бушевавших на планете, уже позади, что силы разума, добра и человечности победили».

А солдат Николай Савков, исполнитель другой — «огненной симфонии», после ее окончания вдруг напишет стихи:

...И когда в знак начала

Дирижерская палочка поднялась,

Над краем передним, как гром, величаво

Другая симфония началась —

Симфония наших гвардейских пушек,

Чтоб враг по городу бить не стал,

Чтоб город Седьмую симфонию слушал.

...И в зале — шквал,

И по фронту — шквал.

...А когда разошлись по квартирам люди,

Полны высоких и гордых чувств,

Бойцы опустили стволы орудий,

Защитив от обстрела площадь Искусств.

За все восемьдесят минут, пока звучала Седьмая (Ленинградская) симфония

Дмитрия Шостаковича, ни один вражеский снаряд так и не разорвался в Ленинграде. Ни один стервятник с черным крестом на крыльях не прорвался в небо над городом.

Замерев, слушал зал свою Симфонию. Именно здесь, на Ленинградском фронте, гитлеровцы с налета собирались смять и уничтожить все живое. Однако мужество и стойкость советских людей преградили путь завоевателям. Все это было в музыке Седьмой симфонии – и картины мирной довоенной жизни, и марш-нашествие фашистских варваров-марионеток, и героическое сопротивление ленинградцев, и траурное оплакивание павших героев.

А когда начался финал, все в зале встали. Еще шла война, так тяжело было на фронте, город на Неве окружили враги, а в финальном героическом гимне своей Симфонии композитор провозгласил: « Мы выстоим, и Победа будет за нами »!

"Я не знаю, как охарактеризовать эту музыку, - говорит сам композитор, - может быть в ней слезы матери. Или даже чувство, когда скорбь так велика, что слез уже не остается".

Мы будем драться с беззаветной силой,

Мы одолеем бешеных зверей.

Мы победим, клянусь тебе, Россия.

От имени российских матерей.

Эти слова ленинградской поэтессы Ольги Бергольц слились с музыкой Шостаковича, утверждая, что силы разума, добра непременно победят в этой жесточайшей войне.

И вскоре для всех людей земли, борющихся с фашизмом, Ленинградская симфония стала символом и грядущей победы. Не случайно буквально «сражались» между собой дирижеры в разных городах мира, стремясь поскорее получить и исполнить Симфонию.

Не удивительно! Симфония вдохновляла, звала на борьбу. Один из этих дирижеров писал послу: «Успешное исполнение Седьмой симфонии может стать эквивалентом нескольких транспортов с вооружением…». Кусевицкий

Родзинский… Все они дирижировали Симфонией, тогда же, во время войны. Но первое исполнение в Америке было доверено знаменитому Артуро Тосканини, патриоту - антифашисту. И выбор сделал сам Дмитрий Дмитриевич.

А вот другой выбор сделала сама жизнь, много лет спустя после создания великой Симфонии…

И вновь ее музыка вдохновляла людей, переживших трагедию войны. Теперь уже жителей разрушенного осетинского города Цхинвала. Сюда, в город, только что переживший трагедию, разрушенный с бесчеловечной жестокостью, великий русский дирижер Валерий Гергиев привез «Ленинградскую» симфонию Д.Д.Шостаковича.

Моя цель – сделать так, чтобы весь мир узнал о том, как на самом деле развивались события этой войны. За пару часов до начала концерта к месту, где только начали устанавливать аппаратуру, стал стекаться народ.

« Может быть, лучше, чтобы вам вместо симфоний привезли побольше еды и одеял?» - старик, кативший на тележки несколько канистр с родниковой водой, покачал головой: « Без одеял мы как – нибудь проживем. А вот без мира – точно нет. Если слышно музыку, значит, не рвутся снаряды. Пока звучат симфонии – смерть отступает ».

« Я не любитель говорить о подобных концертах. Мы приехали к людям, чтобы попробовать сделать для них то хорошее, что мы можем. Я не сторонник того, чтобы останавливать концерты и обращаться с призывами к публике, переходить с музыки на крик. 7 – я симфония Шостаковича является величайшим музыкальным произведением, летописью блокадного Ленинграда, напоминанием миру о том, что ужас бомбежек мирных городов не должен повториться», - говорил в интервью маэстро.

Когда оркестр умолк, стало казаться, что аплодисменты будут длиться дольше, чем играла сама музыка.

К ногам музыкантов полетели охапки местных, собранных в чудом не затронутых обстрелами дворах цветов.

А по щекам местных жителей, пришедших к подножию лестницы разрушенного правительственного здания, с площадки перед которым на израненный город лилась великая музыка, текли слезы искренней благодарности, а их измученные лица озаряли улыбки надежды. По улицам погрузившегося во мрак города поплыли огоньки светильников, стоявших во время концерта на ступенях перед сценой. Язычки их пламени освещали не закопченное разрушенные стены и воронки в асфальте, а полные веры будущее глаза людей.

Идет время.… Но в музыке продолжается жизнь Великого композитора. А его симфония - это реликвия, свидетель героического подвига композитора. Со дня первого исполнения « Ленинградской » симфонии прошло много лет. Много раз она звучала с тех пор в мире – в концертных залах, по радио, в кино. Каждый раз её исполнение воскрешает перед людьми незабываемые страницы истории и вливает в их сердца мужество и гордость. Седьмая Шостаковича с полным правом может быть названа « Героической симфонией » ХХ века.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Прохорова И., Скудина Г. Советская музыкальная литература М., Музыка, 1987г

  2. Сергеева Г. П. Музыка М., Просвещение, 2007г

  3. Суслов Е.Н. Огненная симфония. Интернет – проект «Непридуманные рассказы о войне». 2006 г.

  4. Фринтова Т. Ленинградская симфония. Музыка и ты, выпуск 9 М., Советский Композитор,1990г

  5. Хентова С. Шостакович. Ленинград, Советский Композитор, 1985г

  6. Энциклопедический словарь юного музыканта. М., Педагогика, 1985г    

Loading

Календарь

«  Май 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24