Центральный Дом Знаний - Коммерческий арбитраж

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Как Вы планируете отдохнуть летом?
Всего ответов: 903

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Коммерческий арбитраж

Скачать работу

Коммерческий арбитраж

Введение

В современном мире экономические отношения занимают одно из центральных мест в деле укрепления международного сотрудничества, взаимопонимания, как между государствами, так и между другими субъектами международного права.

Создание устойчивой и эффективной системы экономических отношений, как на государственном, так и на международном уровне способствует защите и реализации, закреплённых в международно-правовых документах, социально-экономических прав человека.

Российская Федерация - участница значительного числа междуна­родных договоров, содержащих регулирование гражданско-правовых отношений. К ним, в частности, относятся: Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 года; Женевские вексельные конвенции 1930 года; Нью-Йоркская Конвенция 1958 года о признании и исполнении иностранных арбитражных решений, носящая универсальный характер и объединяющая в числе участников свыше 120 государств; Европейская Конвенция 1961 года «О внешнеторговом арбитраже (Россия стала членом ЕС в 1996 году). Национальное законодательство представлено внутригосударственными актами (обычно законами) о международном коммерческом арбитраже. Закон Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже» от 07.07.93г. Закон этот был разработан в соответствии с основными положениями Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 года. Нормы Арбитражных регламентов, а именно их практическое применение обусловлено прямой отсылкой к их положениям в арбитражном соглашении между спорящими сторонами. В этом случае процедура арбитражного разбирательства и все вопросы, связанные с ней, будут разрешены только на основании этих регламентов.

Конституция РФ (ч. 4 ст. 15) и ныне действующий Гражданский кодекс РФ (далее - ГК РФ) (ст. 7) придают приоритетное значение правилам международного договора перед нормами внутреннего закона. В них прямо указано, что если международным договором РФ установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора. Такой подход был характерен и для ранее дей­ствовавшего законодательства (ст. 129 Основ гражданского законодатель­ства Союза ССР и союзных республик 1961 года, далее - ОГЗ 1961 года, ст. 569 ГК РСФСР 1964 года, ст. 170 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года (далее - ОГЗ 1991 года)). С целью укрепления и развития экономических отношений, достижению взаимопонимания и сотрудничества, как на локальном, так и международном уровне в области экономической деятельности был заключён ряд международных документов, являющихся той правовой базой, на которой экономическое сотрудничество вступает в новую эпоху.

Коммерческий арбитраж играет важную роль среди различных способов разрешения споров и разногласий, возникающих из международных коммерческих сделок.

Данная тема исследовалась многими учеными-международниками как советскими (российскими), так и зарубежными: Л.А.Лунцом, М.Г.Розенбергом, О.Н.Садиковым, Б.Р.Карабельниковым, А.С.Комаровым, В.Н.Ануровым, В.Л.Толстых, Т.Н.Нешатаевой, Г.К.Дмитриевой, М.П.Бардиной, Дж.Чеширом, Ж.Шапира, Р.Х.Фолсом, М.У. Гордоном, П.Нортом и многими другими.

Среди основных преимуществ рассмотрения споров в коммерческом арбитраже в первую очередь необходимо отметить те широкие полномочия, которыми законодательство наделяет стороны:

- выбор вида арбитража: институционный арбитраж и арбитраж ad hoc.

- выбор арбитражного способа рассмотрения спора.

- выбор места проведения арбитража.

- выбор применимого права.

При разрешении споров в коммерческом арбитраже весьма важным является вопрос определения права, применимого при арбитражном разбирательстве. Согласно ст. 7 Европейской Конвенции 1961 года о внешнеторговом арбитраже, стороны могут по своему усмотрению устанавливать право, подлежащее применению при разрешении спора по существу. Если указаний сторон о применимом праве нет, то арбитры применяют закон, установленный в соответствии с коллизионной нормой, которая подлежит применению в данном случае. Арбитры могут выносить решения в качестве дружественных посредников.

Основополагающим принципом коммерческого арбитража является окончательный характер арбитражного решения, согласно которому арбитражное решение окончательно и обязательно для сторон, оно не подлежит изменению, не может быть пересмотрено по существу и подлежит исполнению в принудительном порядке.

Следовательно, в силу законодательства РФ, которое соответствует предписаниям международного договора РФ, МКАС при ТПП РФ в каждом рассматриваемом им деле, в котором хотя бы одна из сторон находится за границей, должен решить вопрос о том, материальное право какого государства подлежит применению при разрешении спора. Большая часть исков, рассматриваемых МКАС, относится именно к этой категории споров.

Выбор данной темы продиктован для меня тем, что разрешение споров третейскими судами получило в России достаточно широкое распространение. В связи с этим возникает ряд вопросов: какова роль третейского суда, как органа правосудия; какова правовая природа принятых им решений, какие правовые последствия влекут принятые третейским судом решения; каковы источники, регулирующие деятельность третейского суда; какова правовая природа международного договора и арбитражного соглашения?, - вот лишь небольшой круг вопросов, которые были рассмотрены мною в данной дипломной работе.

Проводя исследование в данной работе, я сделал вывод о том, что, являясь органом, осуществляющим судебную защиту нарушенных или оспоренных прав, третейский суд не осуществляет правосудие и не входит в судебную систему России, поскольку имеет другую правовую природу. Следовательно, исходя из совокупности правомочий, третейский суд следует считать особым судебным органом, разрешающим спор между сторонами и выносящим свое заключение по спору в виде решения.

В настоящей работе я рассматривала, как МКАС, при отсутствии соглашения сторон о применимом праве, разрешает вопросы, требующие точного юридического подхода. К такого рода вопросам прежде всего, относятся следующие: существует ли вообще коллизионное регулирование, т.е. есть ли надобность в определении применимого национального права; в этой связи необходимо выяснение соотношения норм, унифицированных посредством международного договора, и норм внутригосударственного закона; степень обязательности для суда коллизионных норм национального законодательства; квалификация соответствующих отношений сторон для установления применимой к ним коллизионной нормы; возможность использования обратной отсылки.

Рассматривается практика МКАС по определению применимого права в отношении правоспособности сторон внешнеэкономических сделок, по вопросам юрисдикции МКАС, практика по некоторым процессуальным вопросам.

1. Международные арбитражные соглашения в практике арбитржаных судов

1.1. Форма соглашения и основания его заключения

Законодательство, действующее в РФ, не содержит специальных указаний относительно формы соглашения о применимом праве. Таких указаний не содержит и раздел VII «Международное Частное право» принятой в 2001 году третьей части ГК РФ.

«Из этого следует, что такое соглашение (заключено ли оно как самостоятельное или в качестве одного из условий сделки) подчиняется общим правилам о форме сделок, осложненных иностранным элементом. Предписания о форме сделок, осложненных иностранным элементом, содержатся в ОГЗ 1991 года (п. 1 ст. 165). Они предусматривают, что форма сделки подчиняется праву места ее совершения. Однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского законодательства. Применительно к внешнеэкономическим сделкам ГК РФ (п. 3 ст. 162) устанавливает обязательность соблюдения простой письменной формы: ее несоблюдение влечет недействительность сделки. Это предписание ГК РФ следует понимать ограничительно: установленное правило должно толковаться не как общее, а только как относящееся к сделкам (независимо от места их совершения), хотя бы одной из сторон которых является российское юридическое лицо или российский гражданин.

Применительно к соглашению сторон о выборе права по сделке, осложненной иностранным элементом, в выяснении прежде всего нуждается вопрос о том, должно ли оно толковаться в качестве внешнеэкономической сделки, когда является одним из условий внешнеэкономического договора, или, будучи самостоятельным соглашением, имеет своей целью определить право, применимое к правам и обязанностям по внешнеэкономическому договору.

Соглашение о применимом праве (аналогично арбитражному со­глашению), несомненно, отличается особым характером. Но смешивать эти два вида соглашений было бы недопустимо. Во-первых, Закон РФ от

07.07.93 «О международном коммерческом арбитраже» (п. 2 ст. 7) предусматривает специальные требования к заключению арбитражного соглашения. Оно должно совершаться в письменной форме, но таковая признается соблюденной и в случае, когда одна из сторон утверждает в исковом заявлении, что заключено соглашение, а другая в отзыве на иск против этого не возражает. Во-вторых, согласно вышеназванному Закону (п. 1 ст. 16) арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, трактуется как соглашение, не зависящее от других условий договора. Соответственно решение третейского суда о том, что договор ничтожен, не влечет за собой в силу закона недействительность арбитражной оговорки. В-третьих, Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958) устанавливает обязательность соблюдения письменной формы арбитражной оговорки в договоре или отдельного арбитражного соглашения. При этом особо оговорено, что они должны быть подписаны сторонами или содержаться в обмене письмами или телеграммами (ст. II). В зарубежной судебной практике в этой связи высказано мнение, согласно которому к форме арбитражной оговорки должны предъявляться более высокие требования, чем к тексту остальной части договора, если в отношении формы договора установлены менее жесткие требования. Так, решением суда в Мюнхене, от 8 марта 2001 года признан заключенным договор, совершенный путем подписания покупателем договорного формуляра и поставкой товаропродавцом, но одновременно не признано состоявшимся соглашение сторон об арбитражной оговорке, содержавшейся в формуляре, поскольку не выполнены требования Конвенции 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (п. 2 ст. II), предусматривающие обязательность подписания сторонами арбитражной оговорки в договоре или арбитражного соглашения.

Отсутствуют формальные основания для распространения этих предписаний относительно арбитражного соглашения на соглашение о применимом праве даже в случаях, когда такое соглашение включено в текст арбитражной оговорки. Но все же нельзя не учитывать ряд специфических черт соглашения о применимом праве. Во-первых, основанием для признания договора ничтожным служат для суда предписания соответствующих норм права. Суд не вправе игнорировать соглашение сторон, содержащееся в их договоре, до признания договора ничтожным. Но если после такого решения суда отпадает это условие договора, что тогда суду необходимо вновь вернуться к вопросу о применимом праве. Не исключено, что право, определенное с помощью коллизионной нормы, не сможет послужить основанием для признания договора ничтожным, т.е. может создаться процессуальный тупик. Во-вторых, признание договора ничтожным требует, в частности, определения последствий ничтожности. Соглашение сторон о применимом праве может быть использовано в этих целях. В-третьих, соглашение о применимом праве само по себе не является внешнеэкономической сделкой. В части третьей ГК РФ предусматриваются единые правила о выборе права для всех видов договоров, в том числе и внешнеэкономических (ст. 1210, 1211 ). В них указано, что соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора и совокупности обстоятельств дела. Таким образом, действительность такого соглашения не обусловлена соблюдением каких-либо требований в отношении его формы.

С учетом специфического характера соглашения Сторон о применимом праве в практике МКАС исходят из широкого подхода к возможным способам его заключения. Аналогично арбитражному соглашению оно признается совершенным в случаях, когда оно содержится в документе, подписанном сторонами, или заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием иных средств электросвязи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения. Считается оно заключенным и тогда, когда в договоре или в корреспонденции сторон, на основании которой договор признается заключенным, имеется ссылка на документ, содержащий условие о праве, подлежащем применению. В ряде случаев МКАС признавал наличие такого соглашения на том основании, что истец в исковом заявлении ссылался в качестве применимого права на нормы законодательства определенного государства, а ответчик в отзыве на иск, не оспаривая этой позиции истца, ссылался на те же или иные нормы закона того же государства. Признавалось наличие соглашения между сторонами о применимом праве и в тех случаях, когда оно достигалось в ходе процесса и фиксировалось в протоколе заседания Арбитражного суда.

Так, например, при разрешении спора по делу № 445/2002 (решение от 08.06.02г.) МКАС признал применимым право бывшей Чехословакии на том основании, что в контракте сторон имелась ссылка на ОУП СЭВ 1968/1988 гг., в которых предусмотрено применение по вопросам, не урегулированным или не полностью урегулированным контрактом и ОУП, материального права страны продавца. На основании норм применимого права МКАС, в частности, признал, что продавец не находился в просрочке исполнения обязательства по отгрузке товара, поскольку покупатель не открыл в установленный срок аккредитив, т.е. сам находился в просрочке (§ 233 Кодекса международной торговли Чехословакии, далее - КМТ ЧССР). Соответствующими предписаниям закона (§ 3 «б» п.7 КМТ ЧССР) были признаны действия продавца, поместившего товар на хранение за счет и риск покупателя. Вопрос о праве или обязанности продавца продать товар третьим лицам с тем, чтобы уменьшить расходы, связанные с хранением товара, был решен МКАС на основании предписаний § 369 КМТ ЧССР. При определении размера процентов годовых было учтено, что соответствующая норма КМТ ЧССР (§ 722) носит диспозитивный характер.


1.2. Содержание соглашения

При определении требований к содержанию соглашения о выборе применимого права МКАС исходит из предписаний закона об основаниях применения иностранного права (ст. 156 ОГЗ 1991 года) к гражданским отношениям и допустимости в силу законодательства РФ и международных договоров РФ Заключения соглашений сторон по этому вопросу.

Предметом таких соглашений, по общему правилу, является выбор применимого права по договорным обязательствам. Включенный в третью часть ГК РФ (ст. 1210,1211) примерный перечень вопросов, определяющих сферу действия права, подлежащего применению к договору, соответствует сложившейся практике МКАС. Этот перечень охватывает: толкование договора, права и обязанности сторон, исполнение договора, последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора, прекращение договора последствия недействительности договора. В соответствии с законом его следует дополнить в частности, вопросами исковой давности

(ст. 159 ОГЗ 1991 года), моментом возникновения и прекращения права собственности на имущество, являющееся предметом сделки (п. 3 ст. 164 ОГЗ 1991 года и п. 1 ст. 223 ГК РФ), моментом перехода риска случайной гибели или случайного повреждения имущества (ст. 211 ГК РФ).

Применительно к отношениям по договору международной купли-продажи МКАС, учитывая предписания Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи 1980 года (далее - Венская конвенция 1980 года, Венская конвенция. Конвенция) исходит из того, что соглашение сторон о применимом праве может полностью исключить применение Конвенции, отступить от любого ее положения или изменить его действие. Но при этом оговорена недопустимость отступления от обязательных требований к форме договора, его изменения или прекращения, когда государство - участник Конвенции - сделало соответствующее заявление (ст. 6, 12 и 96 Конвенции).

Применение Венской Конвенции обусловливалось тем, что обе стороны имели основное место деятельности на территории стран Венской конвенции или в силу соглашения сторон либо коллизионной нормы сделка была подчинена праву государства - участника Венской конвенции.

Наиболее часто в своих решениях МКАС ссылается на ст. 53, закрепляющую обязанность покупателя оплатить поставленный товар, и ст. 62 о праве продавца требовать от покупателя уплаты цены товара. Нередки также ссылки на ст. 54-59 (об уплате цены), ст. 74 (размер подлежащих взысканию убытков), ст. 78 (проценты с просроченной суммы.

Применение Венской конвенции не исключает субсидиарное применение национального материального права, избранного сторонами или определяемого с помощью коллизионных норм. К числу вопросов, которые решаются по применимому национальному праву, относятся, например исковая давность, размер процентов за пользование чужими денежными средствами, соотношение убытков и неустойки. Для их решения МКАС обращается к нормам национального материального права определенного государства.

Например, в деле № 165/2001 МКАС сослался на ст. 394 ГК РФ о соотношении убытков и неустойки: истец не доказал, что понес убытки на сумму, превысившую предусмотренную договором неустойку, вследствие чего арбитры в своем решении от 18 февраля 2002 года ограничились взысканием с ответчика неустойки.

Также следует принимать во внимание, что согласно ст. 90 Венской конвенции, последняя не затрагивает действия любого международного соглашения, которое уже заключено или может быть заключено и которое содержит положения по вопросам, являющимся предметом регулирования конвенции. Так в деле 225/2000, касавшемся спора между российской и китайской фирмами, МКАС применил помимо норм Венской конвенции также положения УОП КНР.

Стороны не могут своим соглашением о применимом праве исключить действие императивных норм законодательства РФ, которые вследствие указания в самой норме или ввиду ее особого значения для обеспечения прав и охраняемых законом интересов гражданского оборота регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. Хотя это положение прямо не было указано в российском законодательстве (оно включено в третью часть ГК РФ, ст. 1317), МКАС в своей практике всегда исходил из него (также как ВТАК и АС при Торгово-промышленной палате). Особенно часто этот вопрос возникал применительно к форме и порядку подписания внешнеэкономических сделок.

В одном из решений (от 21.01.02 по делу № 71/2001) МКАС указал, что любая устная договоренность сторон, если бы даже наличие таковой было надлежащим образом доказано заинтересованной стороной, признавалась бы недействительной в силу п. 3 ст. 162 ГК РФ, предусматривающего обязательность оформления внешнеэкономической сделки в письменной форме.

При рассмотрении спора между российской организацией и бель­гийской фирмой из бартерного контракта (дело № 171/2001, решение от 11.02.02) обе стороны были согласны с тем, что к их спору подлежит применению бельгийское право. Ссылаясь на положения бельгийского права, допускающего заключение мирового соглашения в устной форме доказывание его существования в коммерческих сделках всеми средствами, ответчик (бельгийская фирма) настаивал на том, чтобы Арбит­ражный суд вынес решение с учетом этого мирового соглашения. Ссылаясь на ст. ст. 1186, 1192, 1210 ГК РФ, МКАС отметил, что вопрос о форме внешнеэкономической сделки, совершаемой российскими юридическими лицами, урегулирован императивной нормой, отступление от которой невозможно по соглашению сторон. Эта норма имеет приоритет и вперед нормами применимого права других стран. Поскольку ответчиком в ходе слушания дела не было представлено доказательств, которые могли бы подтвердить заключение мирового соглашения в письменной форме, Арбитражный суд пришел к выводу, что он не может опираться на это соглашение при рассмотрении данного спора.

ГК РФ (ст. 3 ст. 162) предусматривает, что «несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки» а согласно 1192, 1210 ГК РФ форма внешнеэкономических сделок российских юридических лиц и граждан независимо от места совершения этих сделок определяется отечественным законодательством. Обязательность применения таких норм обосновывалась в литературе тем, что их предписания относятся не к договорному, а к личному статуту отечественных организаций и соответственно имеют экстерриториальное действие, т.е. должны применяться и иностранными судами. При ратификации Венской конвенции, Советский Союз сделал заявление о том, что его законодательство требует, чтобы договоры купли-продажи заключались или подтверждались в письменной форме, и соответственно, о неприменении положений Конвенции, допускающих их совершение, изменение или прекращение соглашением сторон, а равно оферты, акцепта или любого иного выражения намерения не в письменной, а в любой другой форме. Это заявление действует и в отношении Российской Федерации как правопреемника СССР.

В решении указано, что применение ст. 565 ГК РСФСР, а не нормы бельгийского права как права места подписания сделки, основано на экстерриториальном характере этой нормы для российских организаций. Следует заметить, что контракт сторон, носивший характер товарообменной сделки, содержал ссылку на ОУП СЭВ 1968/1975 гг. в редакции 1979 года. Согласно § ПО этого документа к отношениям сторон по вопросам, не урегулированным в контракте и в этих ОУП, применяется право страны продавца. Таким образом, установив недействительность контракта, АС при Торгово-промышленной палате, тем не менее, определил применимое право,

основываясь на соглашении сторон, являвшемся одним из условий контракта, признанного недействительным.

Как отмечает О.Н. Садиков практически едва ли достижимо указание в каждой соответствующей национальной норме на ее строго императивный характер и поэтому решать вопрос о том, носит ли нормативный характер, придется путем ее толкования. Вместе с тем в ГК РСФСР 1964 года такие прямые указания содержались, например, в ст.563, 565 и 566. В ОГЗ 1991 года они, в частности, предусматривались в ст. 159, 165. В третьей части ГК они имеются, например, в отношении формы внешнеэкономической сделки (п. 1,2 ст. 1209) и сделки на недвижимое имущество, внесенное в государственный реестр РФ (п. 3 ст. 1209) договоров на находящиеся на территории РФ земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты и на все то, что прочно связано с землей (п. 2 ст. 1213).

Иногда стороны включают в свои договоры указание на то, что вместо материального права какого-либо государства или международных договоров, регулирующих международный коммерческий оборот, к обстоятельствам дела подлежит применению lex mercatoria. Этот термин часто используется в международной коммерческой практике для обозначения общих принципов современного торгового права. Такое условие в контракте свидетельствует о намерении контрагентов не подчинять свой договор требованиям какого-либо национального права.

В таких случаях стороны и МКАС при разрешении спора руководствуются Принципами международных коммерческих договоров Международного института унификации частного права, то есть принципами УНИДРУА.. Этот документ представляет неформальную международную кодификацию общих положений договорного права. Применение принципов УНИДРУА, отражающих наиболее общие подходы, характерные для национального права отдельных стран, а также современные тенденции в развитии правового регулирования международных торговых сделок, позволяет эффективно разрешить сложные правовые проблемы, связанные с исполнением и толкованием внешнеэкономических сделок.

В качестве примера может быть приведено дело № 11/2002. Суть спора сводилась к толкованию договора, в котором стороны сослались в качестве применимого права на lex mercatoria. Соглашением предусматривалось оказание российским предприятием немецкому предприятию услуг по поиску покупателей его продукции в России. Такой покупатель был найден, и стороны составили акт приемки указанных услуг. Однако в дальнейшем покупатель отказался от покупки продукции, произведенной немецким предприятием, а оно в свою очередь от оплаты услуг, оказанных российским предприятием.

Российское предприятие предъявило иск о взыскании с немецкого предприятия суммы, указанной в акте приемки услуг. Ответчик возражал против иска, указывая, что поскольку его продукция осталась нереализованной, основания для оплаты отсутствуют. Встал вопрос о толковании договора - предусматривает ли он оплату по акту приемки услуг или по факту реализации товара. Арбитраж применил нормы ст. 4.3. Принципов УНИДРУА, в соответствии с которой, при толковании договора во внимание принимаются его цель и характер, а также ст. 4.1., предписывающей толковать договоры в соответствии с намерениями сторон.

В разделе «Предмет договора» реализация товара покупателю не была предусмотрена, а были перечислены лишь те услуги, которые истец оказал ответчику. Так как договор подписан сторонами, очевидно, что в их намерения входило именно получение немецким предприятием помощи в поиске потенциальных клиентов и информации о ценах на соответствующую продукцию, действующих в России, а не окончательная реализация этой продукции.

Таким образом, применение Принципов УНИДРУА позволило арбитражу установить, что истец полностью выполнил свои обязательства перед ответчиком и не может нести ответственности в связи с тем, что договор с покупателем был впоследствии расторгнут.

Следовательно, принципы УНИДРУА могут помочь и в решении вопроса о взыскании оспариваемых денежных сумм. В данном деле истец настаивал на уплате суммы долга ( в размере стоимости оказанных услуг) и процентов на эту сумму. В соответствии со ст.7.2.1 и 7.4.9 Принципов УНИДРУА названные требования были признаны правомерными, и своим решением от 05 июня 2002г., МКАС иск удовлетворил.


1.3. Коллизионно-правовое регулирование арбитражного соглашения

В соответствии со статьей 7 Типового Закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже 1985 г., «арбитражное соглашение» -это соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носит ли оно договорный характер или нет». Проблема коллизионно-правового регулирования арбитражных соглашений мало исследуется в отечественной доктрине несмотря на то, что данные соглашения представляют большой интерес с точки зрения их коллизионно-правового режима.

Общая специфика правовой природы арбитражных соглашений проявляется в следующем:

а) Арбитражное соглашение является соглашением независимым от основного договора. Эта особенность арбитражного соглашения проявляется в концепциях автономности арбитражного соглашения и компетенции компетенции арбитражного суда.

б) Действительность арбитражного соглашения не влияет на действительность основного договора, и наоборот. Арбитражный суд компетентен сам определять свою компетенцию в том числе и по любым возражениям относительно действительности арбитражного соглашения. С точки зрения формальной логики, независимость арбитражного соглашения может быть подвергнута существенной критике, однако, не следует останавливаться на этом в силу общепризнанности и нормативного закрепления этой независимости .

2.Арбитражное соглашение может рассматриваться в качестве соглашения, заключенного под отлагательным условием (ст. 157 ГК РФ). Арбитражный суд компетентен рассматривать спор только в том случае, если между сторонами возникнет спор по вопросам, предусмотренным в арбитражном соглашении.

Арбитражное соглашение создает права для третьих лиц – право арбитражного суда вынести обязательное для сторон решение по спору. В данном случае действует часть 3 статьи 308 ГК РФ.

4. Арбитражное соглашение может рассматриваться как один из способов обеспечения обязательства. Конечно, арбитражное соглашение не предоставляет кредитору непосредственное материальное удовлетворение в случае нарушения обязательства должником. Однако, в отличие от решений государственных судов, решения третейских судов, вынесенные по внешнеэкономическим спорам, обладают высоким потенциалом исполнимости за границей, в силу чего арбитражное соглашение, так или иначе, создает некоторые дополнительные гарантии для кредитора.

Данные особенности арбитражного соглашения во многом определяют и специфику его коллизионно-правового режима.

В целях построения коллизионно-правовой модели арбитражного соглашения возможно использование следующей правовой фикции. Арбитражное соглашение может быть представлено в качестве двустороннего договора, где одной из сторон являются стороны основного обязательства, обязанные исполнить решение арбитражного суда, а другой стороной - третейский суд, компетентный такое решение вынести. Третейский суд может рассматриваться в качестве стороны, чье исполнение имеет решающее значение для содержания договора. Действительно, стороны обязательства в случае реализации арбитражного соглашения не осуществляют действий по разрешению спора, следовательно, должны рассматриваться в качестве пассивной стороны. Регламент постоянных арбитражных судов, закрепляющий их компетенцию, можно рассматривать в качестве оферты, а собственно арбитражное соглашение - в качестве акцепта, принимающего условия разрешения спора.<......>

Loading

Календарь

«  Июль 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24