Центральный Дом Знаний - Величие и красота загородных царских резиденций 1

Информационный центр "Центральный Дом Знаний"

Заказать учебную работу! Жми!



ЖМИ: ТУТ ТЫСЯЧИ КУРСОВЫХ РАБОТ ДЛЯ ТЕБЯ

      cendomzn@yandex.ru  

Наш опрос

Как Вы планируете отдохнуть летом?
Всего ответов: 905

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Форма входа

Логин:
Пароль:

Величие и красота загородных царских резиденций 1

Цилиндрический потолок был украшен кессонами, орнаментами и розетками.

Тонкий вкус проявился в исполнении многочисленных изразцовых каминов в разных залах дворца, в литых решетках лестниц и других деталях, выполненных безвестными крепостными мастерами.

Ораниенбаум

После завоевания побережья Финского залива Петр Великий почти все лучшие земли роздал своим приближенным. Любимец его — князь Александр Данилович Меншиков — получил самую большую часть всей завоеванной земли; в эту часть входили два города — Ямбург и Копорье — и множество мыз, в числе которых одна небольшая финская деревушка напротив Кронштадта, на берегу Финского залива при реке Карости (по-фински означает «слободка»). Возвышенное положение, на котором стояла деревушка, понравилось Меншикову, и в 1714 году он заложил здесь загородный дом, развел при нем большой сад с фонтанами, водопадами, оранжереями, зверинцем, назвав усадьбу Ораниенбаумом (оранжевое, т.е. апельсиновое, дерево). Есть предание о том, что при первом прибытии сюда русских было найдено оранжевое дерево.

Дворец Меншикова стоял на возвышенной террасе, каменные палаты князя состояли из главного корпуса и двух павильонов, соединенных с ним крутыми полукруглыми колоннадами. По другим рассказам, павильонов не было; в одном из павильонов была домовая церковь, другой носил название Японской залы. Зала, по некоторым сведениям, построена в 1756 году, а церковь, как утверждают, еще позже. Сам же дворец построен в 1710 – 1727 гг. архитекторами Д. М. Фонтана и Г. И. Шеделем. Позднее, в 1728 – 1743 гг., его частично перестроили М. Г. Земцов, И. А. Мордвинов, П. М. Еропкин, И. К. Коробов. Внизу лежали болота, поросшие ольхой и камышом, сообщения с морем не было, низменный, болотистый, покрытый высокой травой берег тянулся на версту.

Для устранения этого неудобства Меншиков прорыл канал к морю. Существует предание, что как заложение усадьбы, так и прорытие канала было сделано князем по просьбе Екатерины I. Император Петр Великий, любя морские прогулки, часто в небольшом судне пускался в Кронштадт в бурную погоду; расстояние от последнего до Петербурга неблизкое. Государыня, имея в виду опасность от таких частых прогулок, упросила Меншикова построить дом на пути к Кронштадту, зная, что Петр непременно будет заезжать к своему любимцу, а от него уже будет возвращаться берегом на лошадях.

Канал, по преданию, сделан в три дня, в работах участвовало более девяти тысяч крепостных крестьян Меншикова. Когда государь по нему проехал, то сказал: «Дело знатное, хотя, должно быть, немного и коштовато». По преданию, ижорский князь не любил скупиться, когда дело требовало издержек. Император сам не любил роскоши, но любил блеск и пышность у других и поощрял эту страсть.

В частной жизни своей царь был образец строжайшей умеренности, одежда его обыкновенно была самая простая: летом кафтан из толстого сукна темного цвета фабрики купца Серикова, тафтяной камзол, цветные шерстяные чулки, башмаки на толстых подошвах и высоких каблуках с медными или стальными пряжками, на голове треугольная поярковая шляпа или черный бархатный картуз. Зимою тот же наряд, но вместо бархатного картуза носил он шапку из калмыцких барашков; вместо суконного кафтана надевал другой, из красной материи, передние полы этого кафтана были подбиты соболями, а спинка и рукава — беличьим мехом; вместо сапог носил мехом вверх мягкие, шитые из северного оленя, ичиги.

Царь неохотно менял свой костюм и даже в бытность свою в Париже при пышном дворе молодого Людовика XV не изменил наряда. Петр, приехав туда, заказал себе только новый парадный парик, и когда ему принесли его, он обрезал парик наполовину, по мерке своего старого. Наряд Петра после его отъезда из Парижа вошел у парижан в моду под названием «habit du tzar» или «habit du farouche» («Платье царя», «платье дикаря»). Государь любил одеваться парадно только при спусках кораблей. На этих торжествах царь был в богатом, шитом золотом адмиральском мундире и в андреевской ленте. Когда в день коронации Екатерины она поднесла царю голубой гродетуровый кафтан, шитый серебром, царь взял его в руку и слегка тряхнул им, отчего несколько канители осыпалось на пол.

— Смотри, Катенька, — сказал он ей, указывая на упавшие блестки, — слуга сметет это вместе с сором, а ведь здесь с лишком дневное жалованье солдата.

Петр ездил летом в длинной одноколке, выкрашенной в красную краску, на низких колесах, парою. Зимой — в санях в одну лошадь, с двумя денщиками. Ел царь очень мало и не был разборчив на пищу. Любимые блюда его были: каша, щи, студень, ветчина, жареная утка, молодой редис. Петр не терпел многочисленной прислуги, лакеев он называл шпионами, которые худо слышат, еще хуже пересказывают. Царь говорил Ивану Неплюеву, определяя его во флот: — Трудиться надобно, братец, я и царь ваш, а у меня на руках мозоли! Кто из вас хочет быть первым, тот будь всем слуга!

Действительно, Петр Великий был для всех слуга, для самого последнего из подданных: он тонет — сам царь бросается в пучину его спасать; у него болит зуб — царь сам выдергивает его и лечит. Петр Великий не терпел церемониальных приемов и возложил на Меншикова угощение вельмож своих и министров иностранных.

Такие обеды Меншикова в торжественные дни состояли из двухсот кушаньев, которые приготовлялись лучшими французскими поварами и подавались на золотом сервизе. Меншиков имел своих камергеров, камер-юнкеров и пажей из дворян, последние числились в гвардии сержантами. Меншиков ездил в городе с необыкновенной пышностью, в золотой карете, сделанной наподобие веера, на низких колесах, с золотыми гербами на дверцах и большою короною на империале, запряженной шестью лошадьми. Сбруя их состояла из малинового бархата с золотыми и серебряными украшениями. Впереди шли скороходы и лакеи в богатых ливреях, потом ехали музыканты и пажи верхами в синих суконных и бархатных кафтанах с золотыми позументами по швам; у кареты шли шесть камер-юнкеров, из которых один держался за ручку дверец; отрядом драгун заключалось княжеское шествие.

Ораниенбаум был любимым загородным дворцом Меншикова: здесь в эпоху своего могущества он давал великолепные празднества для высочайшего двора.

Петергоф

Успех постройки укреплений Кронштадта и Кроншлота, предназначенных оберегать столицу и вновь созидавшийся флот от вторжений неприятельских, заботил государя и требовал частого его присутствия на возводимых укреплениях. Для сбережения времени Петр I ездил в Кронштадт южным берегом Финского залива, до того места, где переезд был более удобен (там, где в Петергофе находилась купеческая пристань). На этом месте для пристанища судов устроена была небольшая пристань, а вблизи, на возвышении у оврага, построены были две светлицы (заезжий двор), с особым строением для рабочих. По другую сторону светлиц построена была при Петре церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Трудами переселенцев-мастеровых церковь была срублена из находившегося тогда поблизости соснового леса. В летнее присутствие Петра I в Петергофе он нередко посещал этот храм и во время литургии имел обыкновение читать апостол, а после литургии заходил со своей свитой в дом священника.

Петр I избрал удобное место для постройки небольшого попутного дворца, из окон которого, отдыхая, мог любоваться видом моря и воздвигавшегося вдали Кронштадта. Местность для постройки была избрана между деревушками Кусоя и Похиоки, недалеко от переправы. Попутный дворец или палатку (как говорилось тогда), Петр I построил в голландском вкусе и назвал Монплезиром.

В указе Петра от 20 ноября 1707 года упоминается рассказ о Петергофе, по поводу наряда сорока тысяч рабочих к весне будущего года для производства работ в Петербурге, Кронштадте, на острове Котлин, а также в Петергофе.

Из журнала Петра Великого видно, что только в конце 1709 года Петр дал приказ «строить забавные дворцы каменною изрядною архитектурною работою».

Упоминается также о работах в Петергофе и в 1710 году; работы эти производились на основании повеления 1709 года «строить забавные дворцы», и нет никакого сомнения, что в это время производилась постройка Монплезира, хотя окончательная отделка этого увеселительного, или забавного, дворца, сделавшегося потом любимым летним местопребыванием царя, не могла быть окончена раньше 1711 года.

В 1714 году Петр приказал комиссару от строения Сенявину построить в Петергофе в продолжение лета «палатки маленькие, по данному текену (образцу)». Вероятно, это были палатки Mon-Bijoux, названные впоследствии Марли и Эрмитаж.

Хотя при постройке Монплезира имелись в виду помещения для состоявших неотлучно при государе и всюду сопровождавших его денщиков, а также и на случай приезда гостей, государь вскоре усмотрел недостаточность скромной своей летней резиденции, особенно по возвращении из прутского похода, когда он пожелал торжественно заявить признательность свою необыкновенной женщине, спасшей его и русскую армию от величайшей опасности во время неудачного прутского похода. По одной из версий брачный союз Петра Великого был совершен и повсеместно отпразднован 19 февраля 1712 года. Нет сомнения, что с изменением домашней жизни государя должна была произойти и значительная перемена во всей внешней обстановке царского двора, для которого помещение в попутном монплезирском дворце было уже недостаточно.

В январе 1715 года последовал указ: «Въ Петергофъ палатки сделать, также каналъ отъ моря выкопать; а буде трудно будетъ всю землю выносить, то только съ сторонъ канала землю выкопать и камнемъ дикимъ выкласть; землю же употребить на низкiя места, прочее же делать по чертежу». В журнале Петра сказано: «домъ заложить каменный и подвести каналъ отъ него къ морю». Так положено было основание главному дворцу в Петергофе.

С этих пор быстро следует распоряжение за распоряжением, из которых следует, что в это время взгляд государя на будущую судьбу Петергофа окончательно установился. Петр I, путешествуя по Европе, не забывал о Петергофе, из-за границы он отправлял целые грузы деревьев для посадки в дворцовых садах; принял на службу архитектора Растрелли, которому, как написано в письме Петра I к Меншикову: «приказать, чтобы даромъ времени не тратилъ, и сделал модель палатамъ и огороду (саду) въ Стрельне». В Амстердаме государь посещал вместе с живописцем Кселем аукционы, на которых покупал картины известных фламандских художников, преимущественно морские виды знаменитого тогда живописца Адама Сило. Картины эти впоследствии были размещены государем в Монплезире и составили первую картинную галерею в России. Летом 1716 года Леблону было поручено рассматривать все проекты новых сооружений и без его подписи на чертежах не приступатѴа в Царском с�. Кроме рассмотрения проектов построек, генерал-архитектору Леблону было также поручено управление основанной в том же году в Петербурге шпалерной фабрики.

Разведение обширного сада в Петергофе занимало государя даже во время его пребывания за границей, это подтверждает письмо от 3 марта 1717 года к Меншикову: «Понежи Леблонъ присылкою чертежей умедлилъ, а время уже коротко, того для съ симъ курiеромъ посылаемъ къ вамъ чертежи петергофскому огороду съ описями своего мненiя, притивъ которыхъ велите делать». На приложенном чертеже рукою государя были обозначены с мельчайшими подробностями все строения, беседки, цветники, птичники, съемка и насыпка земли. Было затрачено много сил и трудов для разведения петергофских садов, когда каждый куст или огромное дерево приказывали привозить из самых отдаленных мест империи, несмотря на большие расстояния и трудность перевозки. Из сохранившихся документов следует, что липовые деревья были куплены в Амстердаме; сорок тысяч ильмовых деревьев и кленов привезены из московской губернии; до шести тысяч буковых деревьев доставлены из Ростова. Грабина подвозилась из Великих Лук; яблони из Швеции; ветла, барбарис и кусты роз из Данцига и Ревеля. Петр I требовал даже, чтобы привозили кедры из Сибири и по одному экземпляру всех деревьев, растущих на южном берегу Каспийского моря. Петр Великий, очень бережливый, расчетливый во всем, не скупился, когда дело шло о покупке редких насаждений или разведении новых садов. Опытность Петра I проявлялась во всем, и в каждом деле, начатом по его приказу, он был всегда главным распорядителем. Особую заботливость его о разведении петергофских садов подтверждает собственноручное наставление. Государь писал: «1) Рощи изредить, а деревья, которыя толще, те сажать въ техъ местахъ, где мало лесу, а которыя тоньше, подле косой дороги, что отъ палатъ къ Монплезиру, и отрубать ихъ не дальше 12-ти футовъ, чтобъ удобнее по времени остричь и въ томъ садовнику вспомочь людьми, чтобъ времени не пропустить; 2) Стараться скорее глину изъ рощей вывозить, дабы более деревъ не пропало».

Распоряжения Петра I относительно устройства петергофских садов достигали своей цели. Деревья и кусты, привозимые издалека, плохо приживались в суровом климате, на сырой и неплодородной почве Балтийского побережья. Царь, заботясь о разведении садов, желал знать, как приживаются посаженые деревья даже в свое отсутствие, писал Меншикову в апреле 1721 года: «когда деревья станутъ раскидываться, тогда велите присылать намъ листочки оныхъ, наклавши на бумагу, съ подписанiемъ чиселъ, а лучше одни брать изъ Петербурга, а другiе изъ Дубковъ». Меншиков, исполняя это приказание, в конце апреля послал Петру I в Ригу требуемые листья и травы, сообщив, что в Петергофе зелень еще не показывается. Петра это озаботило, и вскоре он послал вновь приказание: доставить ему листья с тех же растений, а другие экземпляры положить в присланную книжку, сделав подробную надпись над каждым листком, какого числа лист снят с дерева.

Относительно устройства фонтанов в Петергофе имеются сведения, что Петр Великий первоначально предполагал устроить фонтаны не в Петергофе, а в Стрельне. Это красивое и близкое к столице место подходило для постройки там загородного дворца с большими фонтанами. Но когда окончательно было решено устроить фонтаны в Петергофе, то Петр I немедленно приказал приостановить работы по проведению водопровода к Стрельне и, запрудив речку Шинкарку, проводить всю воду к Петергофу, причем для усиления фонтанов в Петергофе очень удобно провести воду из источников у деревней Вильпузи и Лапиной, находящихся недалеко от Петергофа. В дневнике камер-юнкера Берхгольца, состоявшего в свите герцога голштинского, Карла Фридриха, записано: «Царь, как я слышал, сожалел даже, что начал строить Стрельну, которая только для того и была задумана, чтоб иметь где-нибудь много фонтанов и гротов». Берхгольц свидетельствует также, что Петр I, при выборе места для фонтанов, лично осматривал местность, откуда предполагалось провести воду, и сам измерял расстояние от источников до Петергофа. Некоторые полагают, что первая мысль об устройстве фонтанов в Петергофе принадлежит Миниху. Это неверно, так как имеются данные, что Миних поступил на службу в русскую армию в сентябре 1721 года, а, по свидетельству Берхгольца, каскады в нижнем Петергофе были пущены первый раз уже 13 июля 1721 года; 1 августа того же года Берхгольц, осматривая Петергоф, видел в нижнем саду каскад, украшенный свинцовыми и позолоченными рельефными фигурами по зеленому полю (вероятно, украшения по уступам большого грота), а также много красивых фонтанов и цветников. Водопроводные же работы и в это время еще продолжались. В журнале Петра I сказано: «въ 8 день августа 1721 года. Его Величество и государыня императрица изволили быть въ Петергофе; того же дня репортировали, что каналъ отъ реки Каваши мимо Ропшинской мызы уже выкопатъ на 20 верстъ, которой работе натура такъ послужила, что оная копальная работа отделена вся въ 8 недель; а работныхъ людей было сперва 900 человекъ, потомъ 1000, потомъ 1500, потомъ 2000». Получив это извещение, Петр Великий вместе с Царицею, герцогом голштинским, иностранными министрами и многими сановниками, которые в то время находились вместе с царем в Петергофе, сразу же отправился к Ропшинской мызе. Государь собственноручно открыл течение воды из реки Каваши в новый, только что оконченный, водопровод, и вода дошла до Петергофа к следующему утру, к 6 часам, и тогда же пущены были все фонтаны и каскады.

Из собственноручных повелений Петра I от 29 августа и 8 октября 1721 года и от 25 апреля и 13 июня 1723 года можно заметить особую заботу царя об украшении своего любимого Петергофского сада. Он подробно указывает в повелениях как производить работы, направлять воду к каскадам, гротам и фонтанам, где разместить статуи. В одном из этих повелений значится: «Передъ большою кашкадою по верху делать исторiю Еркулову, который дерется съ гадомъ семиглавымъ, называемомъ гидрою, изъ которыхъ головъ будетъ идти вода по кашкадамъ». Из этого указания видно, что Петр I предполагал поставить статую Геркулеса, поражающего гидру, как украшение наверху каскада подобно тому, как в последствии при императрице Анне Иоанновне поставлены были изображения драконов над каскадами напротив Монплезира.

Темп строительных работ в Петергофе возрастал в связи с одержанными победами на море при Гангуте (1714 г.) и Гренгаме (1720 г.) и по мере укрепления экономической и государственной мощи России. В осуществлении замыслов Петра I по оформлению архитектурных и фонтанных сооружений и разработке проектов дворцов и фонтанов принимали участие архитекторы: Ж. Б. Леблон, И. Ф. Браунштейн, Н. Микетти, М. Г. Земцов, Т. Усов, инженер-гидравлик В. Туволков, фонтанный мастер П. Суалем, садоводы Л. Гарнихфельд и Н. Борисов, скульпторы К. Б. Растрелли, Н. Пино, К. Оснер. Трудоемкие работы по рытью каналов, разбивке аллей и возведению дворцов на низкой болотистой местности выполняли крепостные и солдаты. Отделка внутренних помещений и отливка статуй велась командами «Московской оружейной палаты» и «вольными» мастерами.

Постройка Большого Петергофского дворца начата в 1715 г. по проекту архитектора Леблона. Дворец этот составляет в настоящее время среднюю часть всего Большого дворца. Петергофский дворец был одним из любимых мест пребывания Петра I. Император в своем дворце был простым помещиком, заботящимся о сохранности его во всех мелочах. До 1723 года посещение этого дворца посторонними лицам дозволялось только по особым приглашениям и разрешениям царя. Для гостей были написаны самим императором особые правила при посещении дворца:

  1. «Никто не имеетъ ехать въ компанiю или после, кому нумеръ постели не данъ будетъ, разве съ такимъ деломъ, которое времени не терпитъ.

  2. Людей своихъ, которые в пяти классахъ, более не долженъ взять какъ одного. А которые ниже, никакого служителя.

  3. Кому дана будетъ карта с нумеромъ постеле, тотъ тутъ спать имеетъ, не перенося постели, ниже другому дать, или отъ другой постели что взять.

  4. Неразуфся с сапогами или башмаками не ложиться на постели.

  5. Равнымъ же образомъ по сему и съ яхтою поступать во всемъ».

О цветущем состоянии Петергофа в конце царствования Петра Великого можно судить по запискам Берхгольца. Поехав в Петергоф 31 июля 1721 года, он говорит: «до Стрелиной мызы, которая будет царским загородным дворцом, мы ехали благополучно, по очень веселой дороге, через рощи, и мимо многих дач, выстроенных знатными вельможами в угодность царю, и делающих дорогу весьма приятною». По приезду в Петергоф, Берхгольц увидел буер царя, приближавшийся к каналу, обязан был отложить осмотр Петергофа, потому что в присутствии Петра посторонних посетителей в сады не пускали. Только на следующий день, 1 августа, Берхгольц мог осмотреть со своими гостями Петергоф. При осмотре Монплезира он заметил, что главное убранство этого дворца заключается во множестве прекрасных картин голландской школы. Смотритель рассказывал ему, что царь, приезжая в Петергоф, обычно ночевал в Монплезире. О главном двухэтажном дворце, построенном на возвышенности, Берхгольц говорит, что главный корпус дворца состоит из двух этажей, из которых нижний только для прислуги, а верхний для царской фамилии. Внизу — большая прекрасная прихожая, с красивыми колоннами, а вверху — великолепный зал, откуда открывался прекрасный вид на море, и можно рассмотреть вдали направо — Петербург, а несколько левее — Кроншлот. Берхгольц говорит, что комнаты дворца очень маленькие, но красивые, украшены хорошими картинами и уставлены красивой мебелью. Особенно замечателен кабинет царя, где находится небольшая библиотека, состоящая из разных голландских и французских книг. Кабинет этот отделан одним французским скульптором и отличается своими различными прекрасными украшениями. Из числа многих картин в доме одна помещена над крыльцом, очень большая, показывающая сражение, в котором русские разбивают и обращают в бегство шведов. Царь написан на картине превосходно и чрезвычайно похож; можно узнать также Меншикова и многих других генералов. Позади дворца другой сад, очень красиво расположенный, а за ним зверинец. С лицевой стороны дворца, спускается в нижний сад тремя уступами великолепный каскад, который такой же широкий, как сам дворец. Он выложен камнями и украшен свинцовыми и позолоченными фигурами по зеленому полю.

Нижний сад, через который прямо напротив главного корпуса и каскада проходит широкий и весь выложенный камнем канал, наполнен цветниками и красивыми фонтанами. Большой канал в саду идет довольно далеко, до самого залива, и имеет с обеих сторон хорошие, крепкие плотины, а на переднем конце — гавань. По этому каналу можно дойти до самого каскада под главным корпусом дворца. Нижний сад окружен многими красивыми и веселыми аллеями, проведенными через облегающую его рощу. Две самые большие из них, с обеих сторон сада, ведут через рощу к двум увеселительным дворцам, находящимся на одинаковом расстоянии от Петергофа, т.е. от большого нагорного дворца. Стоящий вправо называется Монплезиром. В его саду, также окруженном рощей, много прекрасных кустов, аллей и цветников, большой выложенный камнем пруд, по которому плавают лебеди и другие птицы, особенный домик для мелких птиц и разные другие увеселительные предметы. Сад и дом Марли на левой стороне Петергофа устроен точно так же, как Монплезир. Таким образом, Петергоф состоит из четырех отдельных садов, которые окружены рощами и водой и все связаны между собой.

Берхгольц в дневнике своем упоминает также о посещении Петром Великим Петергофа вместе с иностранными принцами и многочисленной свитой 13 августа 1723 года, после торжественной встречи русским флотом ботика Петра Великого, «Дедушки русского флота». «Около половины второго, — говорит Берхгольц, — подъехали к Петергофу. Немедленно по нашему прибытию, мы вошли в прекрасный большой канал, протекающий прямо перед дворцом. Император сам ввел в него флотилию, и мы, пройдя половину канала, продолжали путь по одному из шлюзов. Все суда, около 115, выстроились потом по обеим сторонам канала. Когда все вышли на берег, император начал водить его высочество (герцога голштинского) и всех прочих знатных гостей всюду, как по саду, так и по домам. В особенности хороши были фонтаны, изобилующие водой».

В последние два года царствования Петра I, хотя особых новых сооружений в Петергофе построено не было, все исполненное в царствование Петра Великого доказывает, что Петергофу положено было прочное основание.

При Петре Великом Петергоф имел значение уединенного летнего местопребывания государя, где, свободный от стеснительных условий придворной жизни, государь мог по желанию распределять время своих занятий. При таком значении Петергофа, он не мог быть местом многолюдных праздников и народных гуляний, которые впоследствии столько удивляли современников своей пышностью и многолюдством стекавшейся публики.

Царское село

На месте Царского Села находилась чухонская деревня, называвшаяся Сарская, или Saari-mojs, что значит «возвышенная, или верхняя, мыза», название Царское Село установилось в 1728 году. Существует рассказ, будто эта мыза называлась Сарской по имени ее владелицы госпожи Сарры, к которой Петр I заезжал попить молока. На самом деле, название происходит от слова «saari», т.е. возвышенность, чему свидетельствует возвышенное положение Царского Села над окрестностями Петербурга.

продолжение  

Loading

Календарь

«  Июль 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Архив записей

Друзья сайта

  • Заказать курсовую работу!
  • Выполнение любых чертежей
  • Новый фриланс 24